Во внешнеполитическом разделе программы констатировалась верность Польши западным союзникам и Турции. Декларировалась готовность установить отношения с «Советской Унией» «при условии полного признания с ее стороны довоенной территории Речи Посполитой, а также невмешательства во внутренние дела» Польши. Территорию страны ее авторы обозначили границей 1921 г. на востоке и приращениями Гданьска и всей Восточной Пруссии на севере{193}, где следовало немедленно и навсегда обеспечить интересы страны. Уточнения об интересах Польши на всей Одре и в портах фактически намечали границу по этой реке. Кроме того, РЕН претендовала на участие в оккупации послевоенной Германии вместе с великими державами: «Широкий пояс земель на запад от новых границ Польши [с Германией] должен быть отдан под длительную польскую оккупацию»[620].
Таким образом, польскому обществу представлялась достаточно демократичная программа внутренних преобразований. Она была компромиссной, создавалась с учетом традиционных требований социалистов и людовцев и рассчитана на принятие большинством разных социальных групп польского общества, прежде всего мелкими и средними собственниками города и деревни. Что касается ее внешнеполитической части, то, несомненно, документ соответствовал широким настроениям, национально-политическим претензиям и «вкусам» преобладавшей части населения. Вместе с тем, он не отражал объективные возможности страны, правительство которой фактически не имело надежных и преданных союзников, разделявших его представления о национально-государственных интересах Польши и готовых их отстаивать. Это означало, что декларация РЕН уводила поляков в сторону от реального положения международных дел и тем способствовала сохранению иллюзий и готовности соотечественников к самопожертвованию в уже безнадежной борьбе.
На поддержку такой перспективы для польского общества был направлен ряд мер, поднимавших значимость подпольных структур. В апреле 1944 г. был повышен до вице-премьера ранг делегата правительства, изменено официальное название Делегатуры на Крайовый Совет министров, предприняты попытки завершить объединение в рядах АК всех вооруженных сил подполья. Но создать монолитное вооруженное подполье не удавалось. Перед вступлением Красной Армии на польские земли оно оставалось расколотым. Политическое руководство «подпольного государства» признавало, что «под влиянием немецкого террора и советских побед в обществе слабеют антисоветские настроения и, напротив, пробуждается позитивное отношение к Советам как освободителям. В этих условиях СССР может стать привлекательным и с точки зрения своего социального строя». Учитывая появление таких настроений, в том числе в многочисленных рядах БХ, и в связи с вступлением советских войск на территорию, которую РЕН считала польской, было сделано специальное заявление. Политические руководители «подпольного государства» призвали поляков подчиняться только легальным властям, не признавать никаких самозваных правительств и рад народовых, не слушать их призывов, не вступать в армию Берлинга или в Красную Армию. Вместе с тем они стремились, понимая неравенство сил, избежать или, по крайней мере, ограничить, вооруженные столкновения своих партизанских отрядов с регулярной Красной Армией. Полякам напоминали, что, хотя Польша и СССР «не имеют в настоящее время дипломатических отношений и советские войска вступили на территорию Польши без согласования с польским правительством, они сражаются с общим врагом – Германией. Следует сохранять к этим войскам нормальное отношение до тех пор, пока их действия будут соответствовать международному праву»[621].
Но такая ориентировка не давала ответа на вопрос, насущный для каждого участника отрядов АК, который уже в ближайшее время мог оказаться лицом к лицу с советскими войсками сначала на оспариваемых, а затем и этнических польских землях: как быть, если СССР не признает правительственные подпольные структуры законным представителем интересов Польши? Напомним: в конце 1942 г. В. Сикорский ограничивал задачу АК при соприкосновении с Красной Армией выходом из подполья, демонстрацией суверенитета Польши и позитивного отношения к СССР. Но тогда до этого было еще далеко. К осени 1943 г. тактика изменилась. Все больший вес в планах польских политиков и командования АК приобретала ориентация на обеспечение довоенной границы и независимости от Москвы собственными усилиями. По каналам советской внешней разведки 12 октября 1943 г. Москве стало известно, что польский Генеральный штаб «с согласия правительства и президента дал инструкции уполномоченному польского правительства готовиться к оказанию сопротивления Красной Армии… вести беспощадную борьбу с просоветским партизанским движением на Западной Украине и в Западной Белоруссии и готовить всеобщее восстание в этих областях при вступлении туда Красной Армии»[622].
