В это же время в страну из «польского» Лондона поступали и иные инструкции: в октябре 1943 г. рекомендовалось «уклоняться от конфликтов с советскими войсками… налаживать сотрудничество… в случае возобновления польско-советских отношений»; однако в январе 1944 г. последовалаустановка: «советские войска на территории Польши должны считаться враждебными». Это были «отзвуки» готовившегося и в ноябре 1943 г. утвержденного генералом Т. Бур-Коморовским плана «Бужа» (Буря), касавшегося всей довоенной территории страны, но прежде всего восточных кресов. Суть его состояла в том, что по мере продвижения Красной Армии отрядам АК надлежало атаковать арьергарды немецких войск и «за пять минут» до прихода Красной Армии захватить отдельные районы и местности, легализовать органы «подпольного государства» и выступить перед «Советами» в роли хозяев. Таким способом польское руководство рассчитывало принудить советскую сторону к признанию границ довоенной Польши. План «Бужа», по замыслу его создателей, ставил Москву перед выбором: признать «лондонские» органы власти на местах или разогнать их. Последнее усложнило бы ее отношения с западными союзниками и могло дать громкий повод для новой антисоветской кампании. По мнению польского исследователя А. Фришке, план «Бужа» был «крупной попыткой [польского правительства] выиграть спор с СССР за восточные земли и публичной проверкой советских намерений в отношении Польши»[623].
Правительственный лагерь Польши приготовился к встрече Красной Армии. С этой целью на указанных территориях сосредотачивались вооруженные силы АК. Если в 1943 г. на Волыни находилось 9 отрядов АК численностью 1400 человек, то на рубеже 1943–1944 гг. – уже 54 общей численностью 7 тыс. человек. С января 1944 г. здесь шло сосредоточение 27-й Волынской дивизии АК, насчитывавшей около 6 тыс. человек, которая действовала против гитлеровцев и вооруженных отрядов УПА. Возможность ее тактического взаимодействия с советскими войсками рассматривалась командованием АК как крайняя мера. В феврале 1944 г. Варшава предписывала: «В связи с отсутствием отношений между нашим правительством и Советами, не рекомендуется по своей инициативе поспешно устанавливать связи с советским командованием. Напротив, следует стремиться к осуществлению плана "Бужа" самостоятельно, насколько это будет возможно… Если, однако, обстановка принудит к согласованию действий, командир должен представиться командиру советской части и сделать ему следующее заявление: "По приказу правительства Речи Посполитой, являясь командиром, предлагаю согласовать со вступающими на территорию Речи Посполитой вооруженными силами Советов военные действия против общего врага"». Предусматривалась и страховочная мера – прекращение легализации в случае попыток разоружения и арестов участников отрядов АК советскими органами[624].
Авторы этого документа не учитывали принципиального момента: советское командование, как и командование любой другой действующей армии, где бы она ни находилась, не могло допустить присутствия и тем более действия в тылах своих войск неподконтрольных ему вооруженных людей и отрядов без предварительных на то политических договоренностей. Таковых с правительством Польши не было, и советская сторона действовала в соответствии с законами военного времени. 9 марта 1944 г. командующим 1-м Украинским фронтом, который выходил в район Ровно-Луцка, и двумя Белорусскими фронтами, которые приступали к боевым операциям в Белоруссии, была направлена директива И. В. Сталина и начальника Генштаба А. И. Антонова «О принятии решительных мер к ликвидации вражеских банд в тылу наших войск». Согласно директиве, остававшиеся в прифронтовой полосе этих фронтов отряды АК при неподчинении приказам советского командования или отказе от вступления в армию С. Берлинга должны быть разоружены[625].
