Есть фактические свидетельства, что накануне приезда в Москву делегации КРН решение о передаче власти в руки польских коммунистов и их немногочисленных союзников не было окончательно принято. Иначе советский лидер, беседуя 17 мая с О. Ланге по широкому кругу вопросов советско-польских отношений и внутренних польских дел, не уделил бы столько внимания проблеме создания власти на освобожденных польских землях. Сталин уверял: в Москве не намереваются устанавливать советскую администрацию в Польше, проводить коллективизацию и советизацию. Он демонстрировал свою заинтересованность в участии в новой власти в Польше отдельных «выходцев» из польского правительства и из эмиграции и предлагал собеседнику для размышлений различные варианты решения: «Нужно постараться создать единое правительство из поляков, проживающих в Англии, Америке и России»; «Самым лучшим было бы создание в районе Польши некоторого временного правительства вроде национального Комитета, которое заставило бы Англию и Америку признать себя». Последние слова Сталина Ланге поддержал, сказав, что «именно такова и его идея». Сталин продолжал: «Национальный Комитет нам нужен с чисто военной точки зрения… Должен существовать какой-то польский орган власти. Польскую армию мы тоже не хотим обременять обязанностями гражданского управления. Необходим орган власти, который поговорил бы с польским крестьянством, интеллигенцией, рабочими». Но дал понять, что если до того, как Красная Армия займет Польшу, не будет достигнуто соглашения, административное управление будет передано местным (левым) властям.
В ходе разговора Сталин выдвинул идею возобновления советско-польских переговоров: «мы вовсе не против того, чтобы начать переговоры с лондонским правительством». Это было важным политическим заявлением. Сталин убеждал Ланге «заехать в Лондон» и, строго говоря, стать эмиссаром Москвы: «Ланге может заявить полякам в Лондоне, что он, тов. Сталин, сказал ему, что нужно создать новое польское правительство с включением в него людей из польской эмиграции, находящихся в Америке, России и Англии… Но мы хотим разговаривать с живыми поляками, а не с Черчиллем или с Иденом. Ланге может объяснить им, что мы воевать с ними [польскими политиками] не хотим. Мы на известных условиях хотим с ними договориться…»[635]. Ланге выполнил просьбу Сталина, но не в Лондоне, а в США{196}.
Таким образом, имея в Москве делегацию КРН, которая прибыла 16 мая 1944 г. Сталин не упускал из вида и параллельные переговоры с представителями признанного в мировом сообществе (за исключением СССР) польского правительства. Накануне вступления Красной Армии на польские земли Москва решила еще раз выяснить возможности диалога с «лондонскими» поляками{197}. Причем советскую сторону, по-видимому, устроили бы любые, положительные или отрицательные, итоги диалога.
Чем ближе подходила Красная Армия к польским пределам, тем активнее шли дипломатические и политические переговоры относительно создания правительства на территории Польши. Первая встреча делегации КРН в Москве состоялась 17 мая 1944 г. с В. Василевской, А. Завадским, С. Радкевичем и Я. Берманом при участии двух представителей разведуправления Красной Армии и одного – аппарата ЦК ВКП(б). Она носила ознакомительный характер[636]. Начиная с 19 мая председатель СНК СССР провел восемь встреч с делегацией КРН{198}. Польская сторона руководствовалась позицией ППР: «в вопросах, касающихся страны, решения могут принимать только компетентные власти, возникшие в стране или страной назначенные». Имелось в виду, что лишь КРН может создать представительство Польши. Поэтому уже на первой встрече гости изложили Сталину пожелания наладить контакты с СПП и ЦБКП, а также договориться о подчинении СПП и 1-й Польской армии Крайовой Раде Народовой. Как ее представители, делегаты хотели установить официальные отношения с СССР, считая его союзником Польши в войне. Обсуждались условия вступления советских войск на польскую территорию, их отношения с польской администрацией. Кроме того делегация КРН официально обратилась к советской стороне за помощью оружием, средствами связи, что позволяло расширить ряды Армии Людовой и активизировать борьбу с оккупантами. Был поставлен вопрос и о недостатке опытных политических кадров в стране[637].
