Союзники не договорились по вопросу о составе нового правительства Польши, поэтому возникло итоговое решение о реорганизации кабинета Э. Осубка-Моравского «на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы», которое устраивало Москву. Сталин, Рузвельт и Черчилль заявили о готовности признать новое правительство сразу после его создания. Для содействия в реорганизации действовавшего кабинета создавалась «Комиссия трех» в составе В. М. Молотова, А. Гарримана и А. Кларк-Керра, послов США и Великобритании в Москве. Им поручалось подобрать кандидатуры новых членов правительства, которому вменялось провести свободные всеобщие выборы в сейм. Это означало, что вопрос о характере власти предстояло решать внутри страны, что соответствовало интересам СССР[689].
Казалось бы, состоялся необходимый компромисс. Тем не менее, принятая формулировка не закрывала каждой стороне возможности действовать, исходя из своих задач. Черчилль и Рузвельт имели в виду посредством выборов вытеснить польских коммунистов, по меньшей мере, с ключевых позиций во власти. Сталин же рассчитывал, допустив представителей других политических сил в правительство, стабилизировать обстановку в стране, расширить поддержку власти, закрепить признанием союзников новую государственную территорию Польши. Такой «растянутый» вариант оформления власти, хотя и открывал западным державам некоторые возможности «побороться» за Польшу, но не предвещал больших «потерь» для польских коммунистов и советской стороны, так как военная сила и роль СССР в разгроме Германии продолжали «работать» на сохранение сотрудничества союзников.
Успехом советской стороны стало фактическое признание Рузвельтом и Черчиллем того, что действия НКВД по обеспечению безопасности и порядка в тылах Красной Армии на территории Польши соответствуют международно признанным законам. Вопрос о нестабильности ситуации поставил перед союзниками Сталин. Он получал доклады командования фронтов, продвигавшихся в Германию по территории Польши, и НКВД СССР о многочисленных нападениях польских вооруженных групп на советские военные посты, коммуникации, транспорт, связь и прочие структуры, обслуживавшие потребности действующей армии, о зверских убийствах советских солдат и офицеров, а также представителей власти Временного правительства. Он считал необходимым исключить «возникновение гражданской войны позади нашей линии фронта». Приведенными фактами («уже убито 212 красноармейцев»{230}) и задачами успешного ведения войны Сталин обосновал допустимость и оправданность применения силы против вооруженного подполья.
Такие утверждения требовали ответа союзников. И он был дан. 6 февраля президент США послал Сталину важный политический сигнал: «…Ваша армия, продвигающаяся к Берлину, должна иметь обеспеченный тыл. Вы не можете и мы не должны терпеть какое-либо временное правительство, которое будет причинять Вашим вооруженным силам какие-либо неприятности этого рода. Я хочу, чтобы Вы знали, что я осознаю это полностью». И далее: «Я надеюсь, что мне не нужно заверять Вас в том, что Соединенные Штаты никогда не поддержат каким-либо образом никакое временное правительство в Польше, которое относилось бы враждебно к Вашим интересам». Черчилль сделал достаточные для Сталина оговорки: «Британское правительство признает, что нападения на Красную Армию в тылу недопустимы» и «Конечно, мы не можем просить [Сталина] ни о чем, что мешало бы военным операциям советских войск. Эти операции должны стоять на первом месте»[690]. Тем самым премьер Великобритании и президент США выдали карт-бланш Москве на силовое подавление военно-политического подполья. Они, несомненно, понимали, что речь шла не только о наведении порядка в тылах армии, что Сталин решал особую геополитическую задачу: обеспечить послевоенную безопасность СССР и для этого, сохранив позиции польских коммунистов во власти, удержать Польшу в сфере советских интересов{231}.
Черчилль и Рузвельт без особого сожаления, а, может быть, и с долей облегчения, были готовы избавиться от «лондонского» правительства, опасаясь еще до завершения разгрома Германии оказаться втянутыми в конфликт с Москвой, чреватый польской гражданской войной в центре Европы. Они не рискнули поддержать это правительство, его подполье и настроения многих поляков. Все еще заинтересованные в том, чтобы Красная Армия несла главную ношу борьбы с Германией в Европе и СССР не устранился от участия в войне с Японией, западные державы, как и ранее, избегали обострения отношений с Москвой на польском направлении. В итоге компромисс, состоявшийся в Ялте, обеспечивал интересы СССР и новое геополитическое положение польского государства в Европе.
