Контакт с ней устанавливали сторонники порой полярных мировоззренческих ориентации и политических позиций. Особую роль, определявшую общественное поведение большинства поляков, играли ожидания обещанных скорых улучшений жизни и статусных перспектив, что занимало первое место в жизни почти каждого поляка, пережившего войну и гитлеровскую оккупацию. Предлагаемое социально-экономическое устройство не вызывало открытого отторжения большинством общества, находившегося на «развилке» своей истории. Хотя действовавшая власть во главе с коммунистами воспринималась значительной частью общества как политически и порой национально чуждая (был распространен тезис о «жидо-коммуне» у власти), преобладающим был мотив приспособления к реальным условиям.
Власть и программа преобразований ассоциировались незначительной, но социально разнообразной частью общества, еще до войны близкой левым силам, а также радикально настроенной молодежью, откликнувшейся на революционную риторику и радикальные лозунги, со строительством нового справедливого строя. Это меньшинство делало сознательный, порой эмоциональный выбор и пополняло на рубеже 1944–1945 гг. ряды стремительно росших рабочих партий, сотрудников госаппарата, безопасности, милиции, профсоюзов[697].
Другое относительное меньшинство составляли те, кого исследователи называют «непримиримыми», или «несгибаемыми». Они продолжали подпольную политическую деятельность и вооруженную борьбу за национальные идеалы, коими было восстановление довоенной границы страны на востоке при расширении ее территории на Западе и Балтике, возвращение «лондонского» правительства к власти{233} и восстановление прежних, отчасти отретушированных, социальных порядков.
Задачей «непримиримых» было сопротивляться зависимости от восточного соседа, нахождению Польши в сфере интересов СССР и устранить правительство левой коалиции, курс которого на союз с Москвой определялся как государственная измена. Компромисс с коммунистами категорически отвергался. Ставка делалась на неизбежную и близкую войну Запада с СССР. Заявленные «непримиримыми» борцами внутренние цели борьбы и внешнеполитические «за» и «против» были понятны и разделялись многими среди конформистского большинства населения Польши, настроенного антисоветски и антикоммунистически[698].
Таким образом, отношение разных социальных групп общества к новым польским политическим реальностям было далеко неоднозначным, порой полярным. Значительной части интеллигенции, прежде всего творческих профессий, которая традиционно оказывала влияние на формирование массового сознания, большинству бывших собственников и служащих II Республики власть во главе с ППР была чужда не только по идейным и национально-политическим соображениям. Она не принималась из-за утраты высокого общественного статуса, совершавшейся переадресации права владения собственностью и доступа к управлению страной с узкой прослойки довоенной элиты на многочисленную мало или вовсе неимущую часть населения. Конформистское же большинство общества, используя открывавшиеся возможности приобретения собственности и имущества, социального и карьерного роста, оставалось ненадежным и нестойким в поддержке новой власти. В случае появления негативных тенденций немалая часть этого большинства могла превратиться из пассивных сторонников «непримиримых» в активное большинство противников коммунистов и СССР. В этом была одна из предпосылок репрессивной политики ППР.
С большой точностью характеризовала общественную атмосферу К. Керстен: «Сгусток противоречий, однако, был присущ этой весной [1945 г.] не только разным центрам власти – разбитым структурам правительства в эмиграции, "подпольному государству", но в том числе и коммунистам. И общество в огромном своем большинстве было против них, сопротивлялось устанавливаемым ППР порядкам, и одновременно, за исключением вооруженного подполья, было вынуждено, восстанавливая страну, взаимодействовать с новой властью. Все это нагромождение противоречий определяло очень сложную внутреннюю ситуацию. Стратегия власти была основана на том, чтобы уничтожать все реальные и потенциальные очаги организованной оппозиции; стратегия общества, которая складывалась из миллионов индивидуальных позиций, состояла в том, чтобы защитить свои культурные ценности в условиях существующей действительности. Власть стремилась склонить общество на свою сторону, но одновременно жгла деревни [за связь с подпольем] и издевалась над арестованными аковцами. Население боролось с коммунистами (и террором тоже) и одновременно сотрудничало с властью»[699].
