Сразу после окончания Крымской конференции в Москву прибыла делегация Временного правительства, которую ознакомили с ее итогами и Постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) от 20 февраля по «вопросам Польши». Этим Постановлением советская сторона, опережая принятие на очередной встрече «большой тройки» согласованных союзниками решений, устанавливала польско-германскую границу «по-своему», чем ставила лидеров США и Великобритании перед свершившимся фактом. В документе говорилось: «Впредь до окончательного определения… границ Польши на будущей Мирной конференции, западную государственную границу Польши следует считать по линии западнее Свинемюнде до реки Одер с оставлением города Штеттина на стороне Польши, далее вверх по течению реки Одер до реки Нейсе (западной) и отсюда по реке Нейсе (западной) до Чехословацкой границы». Большая часть Восточной Пруссии, балтийское побережье, включая Данциг и Штеттин, расположенный по обоим берегам Одера, переходили Польше. Меньшую часть Восточной Пруссии, включая город и порт Кенингсберг, предписывалось «считать в границах СССР».
В Постановлении подтверждалось, что на этой территории в соответствии с советско-польским соглашением от 26 июля 1944 г. действует польская администрация, определялись правила ее взаимодействия с командованием Красной Армии в целях обеспечения спокойного тыла действующей армии, конкретизировалось специальное понятие «тыловая линия прифронтовой полосы». Устанавливалась глубина (от 60 до 100 км от линии фронта) «прифронтовой полосы», где «ответственность за Государственную Безопасность и общественный порядок возложена на командующих фронтами и представителей НКВД». Произведение арестов в указанной зоне вменялось «оперативно-чекистским группам и войскам НКВД», которые должны информировать органы польской администрации «при аресте известных лиц из числа польских граждан». Кроме того устанавливалось, что железные дороги, обеспечивающие военные перевозки, склады боеприпасов, горючего и т. д., аэродромы и другие важные военные объекты остаются под охраной Красной Армии и войск НКВД. Отдельным пунктом Постановления удовлетворялась просьба польской стороны о предоставлении советских советников НКВД в распоряжение Министерств общественной администрации и общественной безопасности Временного правительства[691].
В Постановлении уточнялся порядок распределения трофейного имущества между СССР и Польшей. Жизнь вносила коррективы в исполнение решений, принимаемых в Кремле. Противоречия, порой острые разногласия на местах между советской и польской сторонами по поводу раздела трофеев возникали достаточно часто. Они с трудом регулировались, нередко «на высоком уровне»: обе страны, СССР и Польша, были жестоко ограблены гитлеровскими оккупантами, обе остро нуждались в возвращении своего и трофейного имущества. Лепту в «трофейную проблему» вносили как советские, так и польские мародеры.
Между тем Временное правительство расширяло свою деятельность. В 1945 г. оно располагало основными институтами власти и структурами управления страной, продолжало начатые ПКНО реформы и планировало безотлагательно приступить к проведению новых преобразований. Реформы отвечали интересам большинства населения, поэтому их проведение не сопровождалось серьезными социально-политическими конфликтами. В связи с предстоявшими репатриацией сотен тысяч поляков на родину, возвращением угнанных в Германию и заселением бывших немецких территорий, адресность реформ заметно расширялась, что объективно содействовало постепенному росту числа заинтересованных в сохранении уже существовавшей власти.
Центральным звеном всех общественных преобразований в стране оставалась аграрная реформа. По мере укрепления польской администрации на местах, освобождения центральных и новых территорий на западе и севере страны аграрная реформа проводилась с учетом интересов не только малоземельного крестьянства, но и середняка. Увеличился размер предоставляемой земли по реформе и количество новых собственников. За 1944–1949 гг. крестьяне получили свыше 6 млн га земли, из них 4,4 млн на новых землях, возникло более 800 тыс. новых крестьянских хозяйств. В 1950 г. средний размер хозяйства в стране составлял от 5,3 га до 6,1 га, а на бывших немецких землях превышал 7–8 и более га, что соответствовало запросам крестьян[692].
