— Понятно, почему ты одна не ушла. Но неужели в лагере люди так уверены в своих силах, что думают защититься. Насколько я успел заметить только у тебя, той тётки и ещё пары человек второй уровень. Остальные первого. — Похоже, меекханец не поскупился и вложился в интеллект.
— Эти трусы не собираются защищаться. В лагере около шестидесяти человек, из них порядка двадцати ранены, а семеро вообще не могут передвигаться. Так что ни о каком дальнейшем бегстве и речи идти не может. Они находятся в ловушке. В ней же и сдохнут.
— Что бы ты делала, если бы мы не пришли сюда?
— Надеялась дождаться рассвета и скрыться до начала атаки.
— Тут больше полусотни людей. Не поверю, что ты единственная такая умная.
— В лагере условный лидер, это Гас. Он на Земле вроде бы писцом работает. Люди решили: раз грамотный, значит, ему и лидером быть, но он нечего в управлении не смыслит. Поэтому говорит просто сидеть и ждать, пока не выйдет время. Большинство здесь даже книг в глаза не видели, куда уж там понять, что дала тебе система и чего она от тебя хочет. А та полоумная сука, что перевязывала тебя, всем мозги сношает своими молитвами и проповедями, а эти кретины и рады слушать. О том, как господь защитит и убережёт. Нет здесь тех, кто готов сражаться.
— Мы поняли тебя Колючка. Тогда нам нужно набрать воды и можем уходить. — Подводя итог, сказал я. Идея бросить людей мне не очень нравится, но у меня есть глаза и я понимаю, что эти люди бороться не будут.
— Воду можно набрать в колодце, нам как раз по пути будет. Вода там чистая, когда ходили на разведку, я пила оттуда.
— Тогда иди за сумкой, мы подождём тебя здесь.
— Отлично, я через минуту вернусь.
— Филин.
— Чего тебе?
— Этот шрам у тебя на руке…Ты ведь пытался покончить с собой.
— Слушай сюда! Где и от чего у меня шрамы — тебя волновать не должно, и, если меекханец хочет продолжать путь вместе, то он больше не полезет ко мне с вопросами. — Мне не удалось скрыть вспышку гнева. Старые раны порой очень долго болят.
С площади раздался женский крик, а затем ещё один только мужской «убийца!». Не знаю, чем я руководствовался, но я рванул к источнику шума. Меекханец, не колеблясь, двинулся за мной. В пыли на земле лежала та двинутая на религии баба, а рядам с ней Колючка, которую толпой пинали человек семь. Ещё около двадцати просто стояли и смотрели. Гас пытался навести порядок, но его никто не слушал.
— Вмешаемся?
Я с нескрываемым непониманием посмотрел на меекхнца. Да что с ним такое? Где кровожадный ублюдок, желающий смерти всех и вся? Где двинутый на идеях своей страны фанатик? Сначала помог мне, теперь хочет помочь ей. Он ведь прекрасно понимает, что даже если он вступится за неё. она не будет благодарна.
— Не наше дело. — Я развернулся, но меекханец взял меня за локоть.
— Ты сам согласился, чтобы она к нам присоединилась. А теперь хочешь бросить её.
— Не желаю слушать морализаторские речи от выродка вроде тебя. Она сама виновата. Нас с ней ничего не связывает.
— Вместе больше шансов. Девка явно боевитая, может оказаться полезной.
Не поспоришь. По ней видно, что глотку зубами перегрызёт. Скрипнув зубами, я бросил через плечо.
— Стой здесь и не смей вмешиваться. Если кто увидит твою рожу, нас сразу убьют, как пособников Меекхана.
Подбежав к ближнему из особо активных, дёрнул его за куртку, роняя на землю. При попытке подняться от всей широкой души бью его нагой в висок. Стоящий рядом обернулся, тут же поймав прямой в скулу. Он зашатался. Толчком в грудь я оттолкнул его под ноги не ожидавшим стороннего вмешательства людям. Пыл сразу поугас, но не у всех. «Ты её сообщник! Да-а-а» — мужик с залысиной, который активнее всех кричал, пиная Колючку, в один шаг оказался сбоку от меня и ударил в подбородок. Меня повело, но я устоял, и на второй удар ответил быстрой подсечкой, опуская ботинок на его яйца. К этому моменту меекханец вытащил девчонку из-под ног беснующихся и стоял, приготовив топор.
— Успокойтесь! Живо прекратите драку! — Между мной и оставшейся толпой вклинился Гас, разведя в стороны руки. — Я требую немедленного восстановления порядка! Сейчас же!
— Эта девка ударила Евдокию ножом в бок. Она хотела её убить! — Выкрикнула низкорослая женщина лет пятидесяти, поддерживающая поднявшуюся Евдокию.
— Разберёмся. Только успокойтесь.
— Разберёмся? Гас, все люди в лагере признали тебя лидером, но ты не только безбожников привечаешь, но и дьявола поклонников. Одна отвергла волю господню, другой предал дар жизни, надругавшись над собственным телом. — Грязный палец Евдокии сначала указал на бессознательную Колючку, затем на меня. — Единственное решение, которое ты можешь принять, чтобы сохранить веру людей в тебя, — немедля их схватить и предать очищающему огню, помолясь господу нашему пред пламенем. Он оградит нас от бесов, обретающих в этом месте, увидев истово верующих праведников.
Гас продолжал стоять, расставив руки. На его лице отражалась настоящая мука. Он был не в состоянии принять никакого решения.
