– Довольно! – крикнул дядя Алисий, но когда Поли в такой раскалённой ярости, к нему хоть ангел взывай, он бы его не услышал. Он ногой отодвинул чёрного в сторону, как на улице отбрасывают дохлую собаку, и подозвал второго – жестом, который можно было истолковать только так: «Иди-ка сюда, не дрейфь!» Но лысый тоже не был трусом, а был опытным бойцом, он оттолкнулся от стола и метнулся к Поли, обхватил его руками и так крепко стиснул, притянув к себе, что тот уже не мог замахнуться кулаком; это называется медвежья хватка. Он пытался сделать Поли подсечку, и тот действительно оступился, но удержался на ногах. Оба были одного роста и сомкнули головы так, что кровь из носа Поли брызгала на противника; это выглядело так, будто оба ранены, но ведь у Поли позади уже была тяжёлая схватка, а его противник был совсем свеж. Потом они катались по полу, и нельзя было сказать, кто из них сильнее, но в какой-то момент Поли уже сидел верхом на противнике и бил его голову об пол, пока лысый не перестал шевелиться.
Поли встал и отряхнул ладони, как будто выполнил заданную работу, тяжёлую, но не труднее, чем целый день таскать с пашни камни. При этом у него текла кровь, и один глаз уже начал заплывать. Колонелло аплодировал, но лишь кончиками пальцев. Он не был счастлив оттого, что этот сосунок одержал верх над двумя матёрыми волками. Поли вытер лицо рукавом, а дядя Алисий налил для победителя кубок вина. На лысого больше никто не обращал внимания, только я заметил, что он поднялся, с трудом, опираясь на что придётся, и встал на ноги.
Потом он вдруг схватил с лавки свой нож, рванулся к Поли и хотел вонзить оружие ему в спину.
Я не храбрец, действительно нет. В деревне все говорят, что я ссыкун, и они наверняка правы. Но Поли мой брат, а брат – это самое ценное, что может быть у человека, особенно когда родителей уже нет в живых. Но в то мгновение я об этом не думал, я вообще ничего не думал, и то, что сделал, никакое не геройство, хотя дядя Алисий потом говорил про геройство и повторял это каждый день. А я даже сам толком не знаю, как это произошло, только помню, что табурет, который я швырнул, был для меня неподъёмным, но я всё-таки метнул его, не мог же он сам по себе полететь по воздуху, он угодил лысому в висок, и тот, падая, продолжал сжимать в руке нож, так что все могли видеть, что он замышлял.
Свит ещё в колыбели задушил волка, а Давид победил Голиафа, но то были настоящие герои, а я не герой, а всего лишь Евсебий, неженка, которого в деревне зовут Клоп, а в Эгери зовут Готфридли. А теперь мной все восхищаются, даже Поли, который ещё никогда мной не восхищался, он говорит, я спас ему жизнь, и, может быть, это даже и так, но всё это случилось так быстро, что я сам не успел понять, как это произошло. Дядя Алисий мной гордится, а ещё больше гордится собой, потому что всегда говорил, что сделает из меня настоящего бойца. Лысый и тот, что с серьгой, уже час спустя снова горланили песни, как будто вся эта потасовка была всего лишь развлечением для них. Лысый уверяет, что вовсе не собирался убить Поли, а только хотел показать ему ножом, что он ещё далеко не побеждён. Но теперь они нас зауважали и даже потеснились, чтобы мы тоже могли сесть к ним на лавку. Мне пришлось выпить много вина, и мне от него стало плохо, а Поли потом тоже. Наверное, мы с ним всё-таки больше похожи друг на друга, чем я всегда думал.
Между Полубородым и дядей Алисием дело дошло до ссоры, я бы даже сказал: до войны. И я оказался между ними, хотя ничего не делал.
Началось с того, что я услышал, как Алисий раскричался на улице у колодца. «Поёт псалмы задом наперёд» – так это называла наша мать, когда кто-нибудь так ругался. Я не знал, что это имеет какое-то отношение к Полубородому, но, разумеется, выбежал на улицу, и не только потому, что орал мой дядя, поэтому тоже, но и чтобы не пропустить, когда происходит что-то необычное, чтобы потом, когда все будут вспоминать про этот случай, не сидеть тупо, не имея ничего добавить. Остальные в деревне прибежали точно так же, собиралось всё больше людей, и близнецы Итен, и Придурок Верни, а последним прихромал Ломаный, который из-за своих покалеченных ног ходил не так быстро. Только Поли там не было, он в тот день ушёл в лес проверить свои силки. С тех пор как я спас ему жизнь, точнее, с тех пор, как он так считает, Поли уже дважды приносил зайца для Полубородого и меня, он ловил их много, они с Алисием не успевали всё съесть. У него ведь есть и добрые черты, но он не хочет их показывать, ему это зазорно.