Из-за двери сразу донесся низкий мелодичный голос: «Аминь».
Сестра Варвара странно посмотрела на Софию, как бы давая понять, что раз уж она привела ее сюда, значит, первой должна была сказать слова молитвы. София растерянно улыбнулась в ответ.
Варвара раскрыла дверь в келью, первой вошла и сказала с порога:
– Мать Серафима, я привела сестру Софию, как вы и просили.
Игуменья стояла у крохотного окошка, расположенного выше ее головы в стене. Яркий сноп света пробивался через стекла и падал на край старинной иконы Спасителя. Серафима чуть повернулась и сказала:
– Хорошо, Варвара. Спасибо. Иди к себе.
Монахиня поклонилась и вышла. София шагнула вперед, любуясь игрой света и чувствуя необыкновенный покой, который царил в келье матери Серафимы.
Игуменья повернулась и приветливо улыбнулась. Ей было уже за сорок, как и Софии. Апостольник окаймлял ее лицо, делая его одновременно строгим и красивым. Бледную и матовую, как бумага для пастели, кожу, оживляли большие синие глаза. Когда игуменья говорила с человеком, ее взгляд редко изучал лицо собеседника. Чаще она будто бы глядела глубоко внутрь себя. Софии нравилось наблюдать, как Серафима двигается и говорит – никакой показной одухотворенности, просто человеческое лицо, хранящее след долгого разговора с Богом.
– Я должна попросить у тебя прощения.
– За что, матушка?
– Садись, не стой, ты устала, – Серафима указала ей на стул. – Прости меня за то, что я тебе не поверила.
София пожала плечами, посмотрела на свои красные руки.
– Не переживайте, матушка. Вы не виноваты. Я рассказала сестрам про этот нелепый сон, смутила их, а они пересказали вам. Буду держать язык за зубами. И потом, разве я не знала, что к снам надо относиться осторожно…
– София, – прервала ее игуменья. – Это не пустой сон, как ты говоришь. Это вещий сон.
София замолчала. Озадаченно подняла бровь.
«Интересно, как апостольник смотрится на мне? Делает мое лицо серьезным или смешным?» Она уже забыла, когда в последний раз смотрелась в зеркало. Впрочем, она здесь не для этого.
Пока она в качестве послушания мыла котлы, в деревне кто-нибудь из больных остался без ухода. В любом случае София чувствовала себя виноватой. Тогда почему матушка просит у нее прощения?
– Можно узнать, почему сон вдруг стал вещим?
– Потому что мы видели
София сжала губы, уставилась в пол:
– Что это значит?
– Значит, или кто-то морочит нам голову, или случилось что-то страшное, что эти люди тщательно хотят от всех скрыть, или… – она запнулась, – знамение… Тут имеет значение твой сон. Почему именно тебе приснились тени, стоящие с мечами у ворот, и светящиеся фигуры, устроившие в монастыре пожар?
– Не знаю, – ответила София. – По вашему наставлению последние сутки я пыталась выкинуть из головы любые воспоминания об этом сне. Меня убедили, что все это от лукавого.
– Так бывает часто, – произнесла мать Серафима, и в ее голосе послышались нотки сожаления. – Но апостолам Иакову и Петру тоже снились сны, и они были от Бога. Так что тебе придется вспомнить содержание своего сна, чтобы нам понять, как лучше поступить.
София кивнула, устало провела ладонью по лицу, закрыла глаза и опустила голову так низко, что игуменья видела только черную ткань на ее макушке.
– Снились тени с мечами у ворот, гневно жужжащие, как рой шмелей-убийц. Снились человеческие фигуры, сначала они горели, как свечи, потом вспыхнули, как факелы. Мне снилось, что я стою на коленях, и пожар подступает к моей келье…
София замолчала, словно сомневаясь, продолжать или нет. Мать Серафима поднесла к губам согнутые пальцы, обмотанные четками, и сказала:
– Дальше…
– Дальше было то, что так смутило наших сестер. В келью вошел мужчина, взял меня на руки и вынес из огня.
Игуменья дважды кашлянула.
– Он делал что-нибудь еще?
– Нет. Я же говорю, он просто вынес меня из огня. Поставил на траву, и пожар в монастыре стих, как будто его и не было. Я спросила, почему он мне помог. Но он смотрел куда-то далеко, тревожно искал глазами кого-то. Тогда я спросила: кого он ищет? И он ответил: свою дочь.
Мать Серафима долго молчала. Затем между бровями у нее появилась непривычная грозная складка.
– В нескольких деревнях пропали дети. Люди говорят, что странные фигуры, яркие, как солнце, спускаются с гор и забирают играющих на улице детей. Все напуганы, не выходят в поле и сидят по домам. Урожаи гибнут. Как только немного спадет жара, мы выдвинемся на их поиски. Сегодня утром сестра Анфиса набирала воду из колодца и увидела позади себя яркий силуэт. Она испугалась и опрокинула ведро с водой, легла на землю и молилась – видение исчезло.
– Или ушло, – сказала София. – Сестра ведь наверняка лежала с закрытыми глазами.
