А тревога то била набатом у него в голове, то выла сиреной «скорой помощи», исчезающей в дали…
Илий разлепил глаза, и ему показалось, что он снова в детской: в тесной комнатушке было так же спокойно и хорошо.
Голова сначала гудела, а потом заболела так, словно в ней сцепились два петуха.
Доктор стиснул зубы и застонал. Перед глазами поплыл потолок, покружился несколько раз и остановился.
От угла комнаты отделилась темная фигура. Илий еще не мог разглядеть лица, только видел, как оно желтеет на черном фоне.
Он привстал на локтях, и его сильно замутило. Наверное, его бы тут же стошнило, но было нечем.
– Не вставайте. Это тепловой удар. Нужно отлежаться.
Голос показался ему знакомым. Он потер затуманенный глаз, как делал это во сне, и почувствовал, что бровь над ним сильно распухла и опустилась на нижнее веко.
– Где я?
– В монастыре. Но не по собственной воле. – Ему показалось, что женщина, сказавшая это, улыбнулась.
– А по чьей же?
– Я имела в виду, – она, похоже, продолжала улыбаться, – вы здесь не потому, что решили вдруг стать монахом.
Он тоже улыбнулся, хотя и через силу:
– Это я пока еще помню.
Илий снова попытался сесть, поморгал, и четкость зрения отчасти вернулась к нему. Он увидел в темном углу потертый стол и стул, на котором, скорей всего, монахиня сидела и ждала его пробуждения. Со стены смотрела икона, оживленная светом горящей лампадки.
Лицо сиделки он пока еще различал плохо, но по голосу узнал женщину, которая несла его по маковому полю вместе с другими монахинями. Тогда он сказал, что ищет дочь, а она ответила: «Я знаю».
Откуда и что она знает?
Монахиня заговорила первой:
– Мне сказали сидеть и ждать, пока вы проснетесь.
– Я проснулся. Что дальше?
– Дальше? Да, в общем-то, ничего. Теперь буду сидеть здесь и ждать, пока вы поправитесь.
– Ждать не придется. – Илий сел и откинул в сторону одеяло. Он подумал было, что поступил опрометчиво, но обнаружил, что штаны на месте.
«Ну, хоть ботинки сняли».
– Куда это вы?
– Я ищу дочь.
– Я знаю, – повторила она тем же спокойным тоном, как тогда, в поле.
Илий размял шею, выдохнул, хлопнул себя по ляжкам и быстро поднялся. Замутило, закружилось, потемнело. На постель он вернулся быстро. Так скоро, что и не заметил.
– Послушайте… – начала монахиня задумчиво, даже не пытаясь его урезонить. – Сейчас полночь. Те, кого вы ищете, не светятся в ночи так же ярко, как при свете дня. Шансы отыскать сейчас вашу дочь равны нулю…
Он удивленно посмотрел на монахиню, хотя видел ее лицо все еще не четко.
– Откуда вы о
– Видела во сне, – она усмехнулась. – Такой ответ вас устроит? Думаю, что нет. Скажем так: мы наблюдали с колокольни, и не раз, как
– Кто «они»? – спросил Илий и понял, что весь день задает себе этот вопрос.
– Некоторые монахини зовут их полуденными бесами. Но вас такое название, наверное, только смутит. Вы ведь очень рациональный человек и не верите в сверхъестественные силы.
– Откуда вы знаете, какой я человек? – спросил доктор, не ожидая ответа, а просто чтобы волна головокружения снова не ввела его в состояние беспамятства.
– Немного знаю, – ответила монахиня тихо и загадочно. – Я здесь, в монастыре, не так уж давно. И, сказать по правде, мне и самой не хочется верить, что горящие силуэты – создания ада. Это кажется мне смешным и абсурдным. Но если уж вы разумный человек, привыкший опираться на трезвую логику, прошу вас еще раз прислушаться к моим словам, Илий. Завтра мы общими силами отправимся искать вашу дочь. А сейчас вам нужно восстановиться и поспать. Поверьте мне, я кое-что смыслю в медицине, доктор. Да вы и сами чувствуете, что далеко не уйдете в таком состоянии.
Он ничего не ответил. Его начало лихорадить, зубы стучали, волоски на коже встали дыбом, он весь дрожал. Илий повернул голову, посмотрел на пол и увидел там скомканные влажные полотенца. Значит, у него был жар, и его тело обкладывали мокрыми полотенцами, как принято делать при тепловом ударе.
Он думал, откуда она может знать его имя и тем более то, что он доктор. Он судорожно пытался найти ответ: причем здесь монахини, и что вообще творится с этим миром! Он думал о дочке, которая сейчас одна с этим чудищем в темноте. Стены и потолок летели по кругу, вместе с ними вертелось бледное лицо женщины, обрамленное черным, и яркий огонек лампады, будто светлячок, чертил огненную дорожку.
Илий закрыл глаза и не заметил, как отключился.
Теперь ему не снился барак, не снилась детская. Только темнота и холод.
София подождала немного и, убедившись, что Илий уснул, вышла из гостевой комнаты. Мать Серафима просила зайти к ней сразу же, как доктор придет в себя.
