– Тело человека до сих пор – черный ящик, нерасшифрованная книга. В нейронах вырабатывается электричество, расщепление органических веществ позволяет получать огромное количество тепла. Мы и раньше догадывались, что живые клетки используют не весь свой потенциал. Но хлоропиоиды, по-видимому, меняют структуру самих клеток. Появляется несметное количество митохондрий. Но и это еще не все – они чем-то напоминают пластиды растений и при этом остаются митохондриями! Количество молекул АТФ… Ах, да что там… Это немыслимо: энергия не может возникать ниоткуда! Когда их тела научились использовать солнечный свет? Как им удается управлять потоками энергии? Какое поле для исследований…
Векса недобро рассмеялся:
– Эй, доктор, ты слышишь? Эти чокнутые ученые превратили людей в ходячие часовые бомбы. Теперь я знаю, кто будет жариться на самой горячей сковородке в аду! – наемник повернулся к профессору, оскалился. – Клуге, послушай, ничем они не научились управлять. Они сгорают. Разуй глаза и посмотри на стекло в своей лаборатории. Видишь черные пятна?
Профессор растерянно замотал головой.
– Нет. Не все так просто. Они… Иногда… как будто бы делают это по собственному желанию.
Илий не мог поверить своим ушам. Никогда и ни за что он не стал бы и слушать всю эту чепуху. Если бы не полудницы, разгуливающие по округе.
– Зачем? – спросил доктор. – Ради чего?
Он хотел добавить «профессор», но язык не повернулся.
– Затем, что это отличное оружие! – бухнул Векса.
– Нет! – Клуге замотал головой. – Нет и нет! Не думайте так! Заказ был не от военных. У нас были благородные цели.
– Благородные? Живые люди испытывают страшные муки.
Профессор кинулся к Илию, начал хватать его за руки.
– Поймите! У них появилась способность, которая сто́ит всего этого.
Илий брезгливо высвободил ладони:
– Какая еще способность?
Клуге пугливо огляделся, как будто их кто-то мог подслушать и прошептал:
– Исцеление.
Доктор отшатнулся, его мутило.
– Продолжай…
– Мало того, что они способны были лечить сами себя, они могли оказывать помощь другим. Однажды наша лаборантка разбила колбу и, собирая осколки, порезала руку. Пациентка подошла и прикоснулась к ней – через несколько минут рана начала затягиваться. Мы хотели проверить, действуют ли хлоропиоиды как универсальное лекарство, а в итоге получили существ, способных исцелять.
– И они теперь ходят по округе, устраивают поджоги, похищают детей и убивают тех, кого встретили?
Профессор замотал головой:
– Не думаю, что это их выбор.
– Что вы имеете в виду?
– Я уже объяснял вам. Они не могут брать энергию из ниоткуда. Солнечного света им недостаточно. Организм, обладающий таким бешеным метаболизмом, должен отказаться от каких-то функций.
– От каких функций?
– Вы знаете, что мозг – орган, который потребляет четверть всей энергии организма. Неудивительно, что у них почти не работает сознание.
– Они не понимают, что делают? – оторопел Илий.
– Они живут в режиме подсознания. У них появился свой мозговой ритм. На энцефалограмме он напоминает нечто среднее между сном и бодрствованием. Полагаю, так мозг пытается адаптироваться к новому телу.
– Мне говорили, что они могут понимать речь.
– Маловероятно. Они стали иначе воспринимать окружающий мир. Пытаться наладить с ними общение – все равно что говорить с дельфинами. Но это еще полбеды. Мы узнали, что они выделяют психоактивные вещества, действующие на сознание человека. Именно поэтому мы так спешили перевезти их в другую, специально оборудованную лабораторию. Такие вещества вызывают странные эффекты: неконтролируемый страх, галлюцинации. Столкнувшись с теми, кого вы называете полудницами, лицом к лицу, человек встречается с самыми затаенными своими воспоминаниями и страхами.
Илий вспомнил тот эпизод у ручья, когда он отобрал у полудницы сына. Ее лицо напомнило ему старуху из больницы. Думал ли он о той пожилой пациентке, он не мог сказать точно, но исход любой операции всегда волновал его. Подсознание…
Наступило молчание. Через минуту Векса заговорил странным голосом, нарушив тишину:
– Так вот почему ребята из моего отряда вопили так истошно там, у барака. А ведь они сто раз бывали на самом краю. Если каждый из них видел перед смертью лица своих жертв – тогда удивляться нечему.
Илий рассеянно посмотрел на пол, усыпанный осколками.
– Зачем им нужно похищать детей?
Клуге пожал плечами.
– Я не знаю. Могу только предположить, что материнские чувства так глубоко сидят у них в подкорке, что, увидев ребенка, они принимают его за собственного…
Векса жестом остановил его и прислушался. Отдаленный звук, похожий на вой или плач, проникал даже сюда, под землю.
Профессор побледнел:
– Это они. Их голоса. Зачем они вернулись?
– За тобой, Клуге, – спаясничал наемник, но в глазах у него Илий впервые за время их знакомства прочитал страх.
– Нет, не за мной. Они, хотят получить препарат, но его здесь нет.
– Ты же сказал: они ничего не соображают.
Клуге насупился:
– Хлоропиоиды действуют как наркотик. Они ищут его даже на подсознательном уровне.
Все трое вышли за стеклянную стену. Прислушались.
