– Когда в следующий раз соберешься взорвать что-нибудь под многотонной каменной плитой – предупреди – я выйду.
Наемник присвистнул.
– Лады, доктор. Скажу честно: я в таких делах новичок. Саперное дело – не мой профиль.
Доктор осмотрел разорванную на боку футболку, ободранные локти:
– Главное, вовремя признался…
Они посмотрели вниз, туда, где на полу пещеры рос каменный лес.
– Придется идти по дну. Вперед! – прикрикнул Векса, легонько толкнув профессора в плечо.
Клуге сидел на корточках, вцепившись в остатки перил.
Наемник попробовал поднять его. Но пальцы ученого мертвой хваткой сжимали прутья.
– Эй, отпусти! Не держись.
– У него шок, – пояснил Илий. – Скоро пройдет.
Губы Клуге едва шевелились. Он издавал какие-то невнятные звуки, вроде как скулил.
– Что ты там бормочешь? – спросил Векса, пытаясь расцепить его пальцы.
Бескровное лицо Клуге с закрытыми воспаленными веками зашевелилось.
– Ты похоронил меня. Похоронил все мое будущее, всю мою жизнь, – прошептал профессор.
– Тогда почему ты не остался со своей Матерью богов? Ты ушел оттуда, значит, похороны не состоялись.
– Граф велел тебе защищать меня. Я еще нужен ему. А ты меня чуть не убил.
– Я знал, что ты не останешься там, – признался Векса, забирая у него контейнер и перекидывая ногу через перила. – Не нужно быть ученым, чтобы догадаться, как ты любишь собственную шкуру.
Держась за останки моста, можно было без труда спуститься на землю.
Однако для Клуге это оказалось сложной задачей: профессор впал в какое-то оцепенение. И пока они пробирались по неровному каменному дну пещеры, обходя остроконечные башни, он не сказал ни слова.
Илий с удивлением обнаружил, что испытывает к профессору жалость. В конце концов, только глубоко несчастный человек мог жить так, как жил все эти годы Клуге. Вдали от мира, под землей, одержимый идеей найти лекарство от всех болезней и прославиться. И теперь он потерял все.
Подняться на стальную тропу с противоположной стороны никак не получалось. Склоны были слишком отвесными.
Они шли вдоль навесного моста, пока не увидели выход из пещеры. Чтобы попасть наверх, нужно было вскарабкаться по скользким круглым камням на десятиметровую высоту. Это грозило ушибами и вывихнутыми конечностями, а то и сломанной шеей.
Трое мужчин застыли в нерешительности, раздумывая, что им делать дальше.
– Всегда можно вернуться назад, – размышлял Векса. – Мы вернемся в тоннель и продолжим идти прямо. Наверняка есть еще выходы. Ведь так, Клуге?
Профессор не ответил.
– Молчишь? Тебе ведь тоже придется отсюда выбираться.
– Я бы предпочел идти один, – процедил ученый сквозь зубы.
Наемник изобразил на лице удивление:
– Куда это ты собрался, отец? Разве я тебе плохо объяснил? Ты идешь со мной к Графу. Не ломайся и говори, как нам выйти наружу.
– Я не знаю, – огрызнулся Клуге и спрятал глаза. – Мы не ходили по тоннелю дальше пещеры.
– Брешешь, – на лбу у Вексы вздулась жилка. Он шагнул к профессору, и тот инстинктивно попятился.
– Тише! – перебил Илий. – Вы слышите?
Наемник открыл рот и поднял глаза к потолку, слегка напоминая умалишенного
– Что это такое? Песня?
Действительно, где-то вдали, в глубине пещеры слышался живой голос. Мелодия этой грустной песенки сливалась со звоном падающих с потолка капель, звучала сказочно, волшебно.
– Поет ребенок, – прошептал Илий. – Нужно посмотреть.
Он прошел несколько шагов и понял, что за ним никто не идет.
Доктор обернулся.
Векса сложил руки на груди:
– Это похоже на голос твоей дочери?
– Нет, она еще только учится говорить.
– Тогда я бы не советовал тебе туда ходить.
– Почему?
– Потому что это может быть морок. Ты в детстве сказок не читал, доктор?
– В пещере эхо. И сталактиты – как в картинках из детской книжки. Но я не верю в драконов и подземных гномов.
Векса нервно потер лысину:
– А как насчет полудниц? Кто знает, на что они способны. Похоже на ловушку. Посуди сам: мы встретили только одну, возле люка, а еще двух не было на базе. Они могли пройти по тоннелю и засесть где-нибудь в глубине пещеры.
Клуге прокашлялся и подал голос:
– Это невозможно. Две другие погибли на моих глазах, когда пытались пробраться в лабораторию. От них остались только темные пятна на стекле. Вы видели сами.
– Полудница, которую мы встретили у люка, стояла в солнечном пятне. Почему? – спросил доктор.
– В тени они слабеют, но и от долгого пребывания на солнце их тела перегреваются. Вероятно, чередование тень – солнце позволяет им поддерживать хоть какое-то подобие равновесия. Они очень нестабильны, зависят от изменений в окружающей среде. Думаю, их психика тоже перевозбуждена. Нам повезло, что мы не встретились с ними в тоннеле.
Векса часто заморгал:
– Да, аж жутко стало, как представил, что мы могли сойтись с ней в кромешной тьме.
– Я иду, – предупредил доктор, опасаясь, что песня вдалеке в любой момент оборвется. – Если у вас другие планы, я иду один. Там может оказаться кто-нибудь из пропавших детей.
Векса нахмурился, тяжело вздохнул:
– Ладно. Мы все равно застряли. Так что не вижу смысла здесь торчать.
