Однако обычно ярость берсерка – особое, измененное состояние сознания, которое не имело ничего общего с яростью обычного человека, – достигалось лишь ценой долгих упорных тренировок. «Боевое безумие» имело несколько стадий: от всплеска сил и улучшенной реакции при более-менее ясном сознании до всепоглощающей ярости. Достигая последней стадии, берсерки становились практически неуязвимы. Что, однако, не равнялось бессмертию. Смерть могла настигнуть их после битвы – от нервного истощения, сердечного приступа или потери крови. Находясь в трансе «боевого безумия», берсерки не замечали ранений, какими бы серьезными те ни были. После тяжелых битв они спасались только сном. Он мог длиться и сутки, и двое – в зависимости от количества растраченных сил – и был настолько глубок, что прервать его было почти невозможно.
Вот кем, без сомнения, и являлся Дэмьен Чейз. Берсерком. Превосходным телохранителем и – при желании – превосходным же наемным убийцей. Был ли он таковым? Или устранение проблем не включало в себя хладнокровное устранение конкурентов?
Дэмьен с минуту буравил ее взглядом.
– Чтобы я не догадалась, кто ты такой, нужно было поменьше швырять меня, как куклу, – холодно усмехнулась Морриган.
– Это было всего два раза.
– Это на два раза больше, чем нужно.
– Прежде я держал себя в руках, – хмуро заверил Дэмьен. – Когда я отшвырнул тебя к стене из-за того, что ты схватила меня за руку… такого давно не случалось. И не должно было случиться. Не знаю, что произошло. Боюсь, я снова начал терять над собой контроль.
Теперь стала ясна нетипичная для него скованность. Сильным личностям нелегко признаваться в собственной уязвимости. Кому, как не Морриган, об этом знать.
– С манекеном у меня не получается. Он бьет меня, я впадаю в боевой транс, но вынужденный. А он не так силен, как вспышки дикой, неконтролируемой ярости. Мне нужен живой человек, чтобы научиться держать себя в руках. Я постоянно нахожусь среди людей и не могу вести себя, как дикое животное.
– Знаешь, может, нас и не назвать закадычными друзьями, и мы не слишком хорошо ладим, но… я не бессердечная ведьма, какой ты меня, судя по всему, считаешь. Ты мог бы просто попросить меня о помощи. Видишь ли, как бы ты ни относился к охотникам за головами, как бы ни относился ко мне, но я стала охотницей, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается. Да, я не Клио, во мне нет ее самоотверженности, готовности жертвовать всем ради других, ее человеколюбия… но все же достаточно было просто попросить. А вместо этого ты
Морриган ожидала получить в ответ очередное колкое замечание, ехидную реплику или фирменную усмешку, но Дэмьену удалось ее удивить.
– Наверное, я просто уже не помню, каково это, когда кто-то приходит на помощь, не требуя ничего взамен. В Пропасти так не принято. Здесь сделки, контракты и соглашения – единственные гарантии того, что ты получишь от человека желаемое. А доверие – непозволительная роскошь.
– А как же… не знаю… друзья?
А вот и фирменная усмешка, но горькая, без толики ехидства.
– Ты сама-то давно называла кого-то своим другом?
– Давно, – не стала спорить Морриган. – С моим прошлым это неизбежно. Полуночной магии Бадб начала учить меня с семи лет, вольной я стала в четырнадцать, охотницей – в семнадцать. И я действительно хотела этого, даже зная, что профессия наемницы предполагает некоторые… лишения. И да, жизнь научила меня не доверять людям. Но знаешь, из каждого правила есть исключения. Есть люди, которые помогали мне, несмотря ни на что. Несмотря на то, кем я была и кем стала. Их мало, но тем они ценнее.
Дэмьен пожал плечами, и Морриган на мгновение засмотрелась на то, как перекатываются мышцы под его кожей.
– Многие охотники пытались посадить меня на цепь, чтобы с радостью всучить Трибуналу. После этого сложно испытывать симпатию к таким, как ты. Я рисковал, впуская тебя в Пропасть, но решил довериться чутью. И я рад, что не пошел на поводу у предубеждений. Клио – хороший человек, она достойна нормальной жизни. Или хотя бы близкой к той, что принято называть нормальной. И все же тебе самой выгоднее трактовать помощь мне как часть сделки. Тогда ты перестанешь быть моей должницей.
Или, иными словами, «ты, полуночная ведьма-охотница, мне не друг и другом никогда не станешь». Поразмыслив, Морриган бесстрастно кивнула. Выгода и в самом деле очевидна.
Она облачилась в сверхпрочный и удобный наряд – белый кожаный костюм охотницы. В тренировочный зал вошла, небрежно поигрывая плетью. Дэмьен предпочел остаться в свободных черных брюках и с обнаженным торсом, который прикрывала лишь морда черного тигра, переходящая в орнаментальные узоры с вплетенными в них кельтскими рунами.
Берсерк напал без предупреждения. Морриган отпрыгнула в сторону и пустила в ход плеть-молнию. Разряд едва не подпалил Дэмьену волосы, но в последний момент он успел податься назад. О таких отточенных рефлексах она, закаленная сотней тренировочных боев со старшими охотниками и десятками настоящих с отступниками, могла только мечтать.
