Важно лишь, что как бы ни было плохо, Ник всегда умел ее приободрить. Клио уже понемногу привыкала к собственному телу, оно больше не казалось ей фантомным, чужим. И все равно могла по часу лежать в ванне с душистой пеной и так и не согреться. Тело было горячим, распаренным, пальцы покрывались забавными на ощупь морщинками от воды, однако холод не отступал. Он шел откуда-то изнутри, куда горячая вода, теплый плед или обжигающее губы какао не могли дотянуться.
Но стоило поговорить с Ником, и что-то внутри словно отпускало. От звучащей в его голосе улыбки, от неуклюжих шуток становилось легче… и теплей.
Беда в том, что он всегда безошибочно распознавал ее эмоции. Или Клио не умела их скрывать, что обычно без труда удавалось Морриган. А Ник… Он все принимал близко к сердцу. После разговора с Клио он будет переживать, будет терзаться тем, что помочь ей ничем не может…
Если больно, не нужно выпускать эту боль в мир, распространять ее, словно ядовитые пары, заражать людей своей болью.
Беззвучно всхлипнув, Клио натянула одеяло по самую макушку. Как будто это могло помочь. Темнота была всюду. Холод был всюду.
А в голове билось горькое: «Веретница».
«Раньше нас было больше».
Судя по всему, младшая Фитцджеральд – Оливия – подслушала их с Агнес разговор. Или сама, или с помощью прислужников из мира теней. Но если в ее словах и крылась подсказка, то весьма туманная.
Хмуря брови, Морриган разглядывала «подарок» Оливии – тонкий газовый шарфик, пропитанный цветочными духами, которые так нравились Клио. И что это значит? Она мрачно вздохнула. Ненавидела чувствовать себя так, будто ворвалась на чужую вечеринку… или вломилась в чужой монастырь. Блуждать, как новорожденный котенок, не видя связей, не зная правил, не понимая, куда идти.
Впрочем, варианта лишь два. Либо продолжать слепо тыкаться в стены в надежде отыскать нужный путь и тратить драгоценное время, либо стиснуть зубы и обратиться за помощью к тому, кто чувствует себя здесь, словно в родной стихии.
«Проклятье!»
Морриган выбрала второе. Нет, не так.
Дэмьена она нашла в тренировочном зале – большой пустой комнате с зачарованными стенами, в которой боевые колдуны Дома О`Флаэрти оттачивали свое разрушительное мастерство. Он отрабатывал удары на своеобразном манекене – иллюзорном противнике, удивительно похожем на человека. Морриган и сама поддерживала форму с его помощью. Сотканный из чар «живой манекен» был идеальным противником: запоминал твою технику и пытался копировать ее, а потому с каждым разом сражаться с ним становилось все сложнее. Приходилось идти на хитрости, использовать подсечки, уворачиваться и постоянно быть начеку.
Морриган увидела вытатуированные вдоль позвоночника кельтские руны. Успела рассмотреть и другие татуировки: знак бесконечности на шее сзади, на правом плече – лев, распахнувший пасть в оскале, на левом – воющий на невидимую луну волк. По покрытому испариной телу с упругими мускулами было очевидно, что отступник много времени уделяет тренировкам.
Было очевидно, что Морриган слишком долго смотрит на полуобнаженного Дэмьена Чейза.
Она кашлянула, привлекая внимание.
– Морриган? Ты вовремя.
– Вот как? И почему же? – предельно небрежно поинтересовалась она.
– Мы заключили сделку, помнишь? – Дэмьен взмахом руки рассеял иллюзорного противника. – И я требую ответную услугу.
Она скрестила руки на груди и приподняла подбородок, готовая слушать. Но Дэмьен тянул с объяснением, будто пытаясь выиграть время у самого себя. Наконец с видимой неохотой проговорил:
– Мне нужен соперник в битве. Настоящий живой соперник. И достаточно сильный, чтобы мне противостоять.
– Почему я?
– Ты сильная ведьма и сможешь защититься. К тому же, ты охотница, а значит, сумеешь за себя постоять.
– Хорошо, но я все еще не понимаю, чем тебя не устраивает манекен.
– Это связано с тем… кто я есть.
– Берсерк, я знаю.
Забавно, но именно момент, когда Морриган застала отступника с учебником древнескандинавского, окончательно укрепил ее подозрения. Подумалось: зачем Дэмьену изучать праязык? Не для того ли, чтобы отыскать в древних текстах ответы на вопросы о собственной природе? О пробуждающейся в нем ярости, которая, судя по всему, лишь мешала ему жить?
Морриган приходилось слышать о берсерках – людях, обладающих несокрушимой мощью и дикой отвагой. Впадая в ярость, они превращались в беспощадных убийц, способных голыми руками раскидать целую толпу и крушить все вокруг до тех пор, пока их не усмирят или приступ ярости не прекратится. Осуществить первое куда сложней: в бою берсерки отличались сверхбыстрой реакцией и нечувствительностью к боли.
