Впрочем, Меган не стремилась изображать из себя знатока – до встречи с Хьеллем она и вовсе не понимала вкус кофе.
Одно из самых ярких воспоминаний о нем и о них двоих – как она просыпается в своей квартире и втягивает носом воздух, чувствуя чуждый для этого места запах. Как, босая, обнаженная, соскальзывает с кровати и идет на кухню. Пальцы ощущают прикосновение к прохладному полу, в доме не слишком тепло, но Меган подавляет вспыхнувшее внутри желание прикрыться, желание быть скромней. Подавляет тревогу: что он о ней подумает? Отбрасывает ее как нечто ненужное, пустое.
Он варит кофе – виной тому их вчерашний разговор, когда Меган призналась, что его не пьет. Хьелль обещал открыть для нее новые вкусы и «изменить ее жизнь».
И не обманул ни с первым, ни со вторым.
Он открывал в ней что-то новое, побуждал ее чувствовать себя раскрепощенной,
Принадлежащая ее матери турка, в которой Хьелль так часто готовил кофе для них двоих, была погребена в одном из кухонных ящиков. Глупо, но Меган до сих пор не могла заставить себя прикоснуться к турке – слишком тесно та была переплетена с воспоминаниями о нем.
Новоиспеченный напарник уже был на месте – светлые, почти белые волосы уложены волосок к волоску, на безупречном пальто и светлых брюках – ни единой складки. Взгляд Ганса остановился на стаканчике кофе в ее руках.
– Извини, это не для тебя, – мягко улыбнулась Меган.
Признаться, о стажере в это утро она не подумала вовсе. Да и не могла себе позволить покупать Гансу кофе, выделяя его тем самым среди всех остальных. Она – наставник, предпочитающий не иметь любимчиков. Старина Герман, с которым они в Департаменте прошли огонь и воду, – совсем другое дело.
Ганс не смутился, лишь ответил понимающей улыбкой.
При виде Меган стоящий у окна кабинета Герман подался вперед, явно намереваясь прочитать нуднейшую нотацию. Повод для нее обычно брался из воздуха.
Ему уже исполнилось тридцать два, так что он считал, что ему по статусу положено поучать Меган. Однако стоило протянуть ему стаканчик с кофе, Герман тотчас передумал. Взгляд глубоких серых глаз потеплел. В сочетании со шкафоподобной внешностью добродушное выражение на его лице смотрелось презабавно. Порой Германа принимали за телохранителя его хорошенькой и миниатюрной девушки-модели.
Он сделал хороший глоток кофе и стал похож на объевшегося сметаны кота. Меган закатила глаза и села за стол, готовясь слушать новости.
Германа можно было обвинить в чем угодно: в патологической страсти к куклоподобным блондинкам, в умении в его далеко не юном, в общем-то, возрасте, напиваться до беспамятства и с завидным упорством пытаться влезть в драку, да много еще в чем… но только не в халатности. Дотошный, предприимчивый, вникающий в каждую деталь, берясь за любое дело, он непременно доводил его до конца.
И Ник был таким…
– Специалисты проверили амулет зова жертвы и нашли отпечаток чар, – сообщил Герман. – Около девяти вечера – накануне встречи с подругами – она связывалась с кем-то.
Меган вскинула голову, оторвавшись от стакана с кофе. Воодушевленно спросила:
– Узнали, с кем?
Герман покачал головой.
– Восстановить чары не удалось.
– Жаль.
– Еще получили данные экспертизы. Никаких биологических или энергетических следов: ни частиц кожи под ногтями, ни фрагментов плетения чар. На одежде – ни ворсинок, ни волосков. Идеально чистое убийство. Смерть наступила в период с половины десятого до десяти, что совпадает с показаниями миссис Кромли.
– Значит, тот, кто назначил встречу – и есть убийца, – задумчиво подвел итог Ганс.
Меган кивнула.
– Вероятнее всего.
– И еще кое-что, – продолжил Герман. – Я связался с лучшей подругой Эмили, актрисой Айрин Нолан. Та заверила, что уже направляется к междугороднему портал-зеркалу. Голос у нее знатно дрожал. Мать Эмили, Кассандра Гринч, после новости о смерти дочери попала в больницу с подозрением на сердечный приступ.
– С ней все в порядке? – нахмурилась Меган.
– Целители вовремя подоспели ей на помощь, и теперь ее жизни ничего не угрожает. И еще по родственникам и близким… У Эмили Махоуни есть сестра. Скорее всего, она сейчас в Бале-Аха-Клиах. Пытаемся до нее доззваться, пока безрезультатно. Знаешь, как ее зовут?
Загадочные нотки в голосе Германа явно должны были ей о чем-то сказать. Однако не сказали.
– Понятия не имею.
– Шейла Макинтайр!
А вот этот тон явно намекал на то, что Герман сообщил ей нечто невероятно важное. Ганс изумленно вытаращил глаза. Меган помолчала, ожидая разъяснений. Их не последовало.
– И? – изогнув бровь, произнесла она.
– «Дикая охотница!»
Выражение ее лица осталось неизменным. Герман и Ганс переглянулись и почти синхронно покачали головой. Ганс явно был изумлен, Герман всем своим видом изображал глубочайшее разочарование. Казалось, Меган только что призналась, что никогда в жизни не держала в руках букварь.
– Ну даешь! – воскликнул он. – Сериал про вампиров и всякую нечисть. Ну в смысле диких существ древней крови. Их в сериале так называли. Шел лет десять назад.