– Вы же понимаете: не в моих интересах действовать против человека, который может дать мне необходимую информацию. Вы – сивилла, а значит, такую мелочь, как местонахождение нового черного рынка, вам наверняка по силам узнать.
– Может, да, а может, и нет. Я прожила в Кенгьюбери достаточно времени, чтобы научиться никому не доверять. Именно это и позволило мне… – Она вдруг замолчала. Светлые глаза сверкнули – сивилле явно пришла в голову какая-то любопытная мысль. – Впрочем, возможно, мы сможем договориться.
– И как же? – осведомился Ник.
– Вы поможете мне, я – вам. Срок действия моей лицензии на оказание магических услуг истекает, а на новую денег у меня нет. Граждане Кенгьюбери, видишь ли, предпочитают изучать рассветные чары самостоятельно, нежели обращаться к сивиллам, которые, к их разочарованию, весьма ограничены в предсказаниях и не могут открыть им будущее.
– Вы правда этого не можете?
– Могу. Но только тогда, когда будущее является мне само.
Ник поморщился. Кажется, сивиллы питали слабость к туманным формулировкам.
– Я не могу контролировать то, что я вижу, – спокойно сказала ясновидица. – Никто не спрашивает, хочу ли я знать открывшуюся мне истину. Она или является мне при одном только взгляде на человека, или остается для меня такой же тайной, как и для всех остальных. Увы, дар современных сивилл весьма непредсказуем и ограничен. Наверное, именно поэтому времена, когда правой рукой всех правителей мира были сивиллы, способные предсказать те или иные события, верную тактику или даже исход войны, канул в прошлое. Далекое прошлое.
– Отчего же? – заинтересовался Ник.
Она пожала плечами.
– Смешение крови. А значит, и разбавление, ослабление дара, которого в каждой потомственной сивилле все меньше. Стихийно способность предвидения возникает очень редко, но именно тогда она наиболее сильна. Нам же, потомственным сивиллам, приходится довольствоваться жалкими крохами дара. С тоской вспоминать рассказы о наших предках, уважаемых королевских советниках и советницах, идти на опостылевшую работу и служить для жителей Кенгьюбери чем-то средним между показывающим фокусы клоуном и гадалкой.
Сивилла и сама поняла, что сказала лишнего. Резко замолчала, сквозь окно глядя вдаль. Возможно, представляла себя в королевских покоях, на месте могущественной сивиллы прошлых веков.
Спохватившись, она произнесла:
– Я помогу тебе, если принесешь мне печать-лицензию на оказание магических услуг. С твоей подписью.
– Вы же понимаете, что я рискую, ставя свою фамилию на лицензии, не прошедшей проверку, – начал Ник.
И тут же осекся, поняв замысел сивиллы.
– Да, и она не только поможет мне прокормить дочерей и сына, но и послужит гарантией того, что обо всем сказанном в этом доме никому не станет известно. Колдуны и ведьмы… мы все в этом городе друг с другом повязаны, инспектор. Все связаны нерушимыми узами молчания. Стоит нарушить негласный договор и потопить другого, и сам окажешься за бортом.
Ник резко выдохнул. Хитра, чертовка. Но был ли у него выбор?
Будь жив отец, сказал бы, что выбор есть всегда. Он вообще был непробиваемым оптимистом. А еще приверженцем строгих правил и ярым почитателем Трибунала. Второй его любимой фразой было: «Путь света длиннее и сложней, чем путь тьмы, грехов и нарушений запретов». Нетрудно было понять, как он относился к тем, кто нарушал закон из банального желания облегчить свое существование. Именно поэтому отец пошел в Департамент, мечтая однажды стать его главой. Не сумел. Просто… не успел.
И вот его сын, не кто иной, как младший инспектор Департамента, собирался нарушить закон. Где тонко, там и рвется, верно?
Стиснув зубы, Ник сказал самому себе: он делает это лишь для того, чтобы не лишиться должности и дела всей его жизни. Ведь если дар иссякнет окончательно (а именно к этому все и шло), ни инспектором, ни даже простым агентом быть он больше не сможет. Все, что ему останется – до конца жизни служить обыкновенным патрульным и с тоской вспоминать, кем он был и что потерял.
Иногда казалось, что дух отца витает за его спиной и постоянно наблюдает. И, размышляя, Ник будто вел с ним, Эдгаром Куинном, бесшумную беседу. Вот и после этого мысленного монолога он почувствовал себя лучше – словно оправдался за должностное преступление перед отцом.
Так глупо.
– Хорошо. Если я добуду для вас лицензию, то…
– Я назову тебе место, где можно добыть полуночные чары. Там у тебя будет шанс узнать, что именно за чары на тебя наложили – торговцы черного рынка разбираются в этом, как никто другой.
– На какое имя лицензия? – сдаваясь, спросил Ник.
– Аннет Брин, – широко улыбнулась сивилла.
Удивительно, как шла ее не слишком привлекательному лицу улыбка, прогнавшая усталость и заставившая глаза сиять.
Ник вынул из кармана мемокард. Прикоснулся к серебристой пластине, которая мгновенно облекла его мысли в слова «Сивилла Аннет Брин».
Уже по пути в управление амулет на его шее задрожал. Прикосновение, и в голове возник образ Меган Броуди.
– Ник, ты как?