Я для Медведя был скорее невинным развлечением. Допросы подобные он производил в дальнейшем неоднократно, а синяки ставил мне ещё чаще. Но это было, в общем-то, не слишком страшно.
А вот пятую роту Медведев по-настоящему терроризировал. В особенности своё отделение, командиром которого был назначен. То и дело я наблюдал, как он зажимает в угол какого-нибудь своего духа и начинает планомерно избивать. Кого-то он больше бил, над кем-то предпочитал издеваться. Кого-то заставлял окунаться головой в писсуар, кого-то публично высмеивал. Не было в пятой роте солдата, которого бы Медведь обошёл своим драгоценным вниманием.
Одним из любимчиков рядового Медведева быт рядовой Медведев. Андрюша Медведев был на пять лет старше Жеки Медведева. Обладал высшим инженерным образованием, каллиграфическим почерком, врождённым педантизмом, а также добрым нравом, мягким голосом и безобидной внешностью. Короче, лакомый кусочек для любого отморозка. И если Жека Медведев именовался грозно Медведем, то Андрея ласково называли Мишкой. Ещё до армии, кстати.
Медведь терроризировал Мишку постоянно. На смену старым ушибам приходили новые синяки. Один раз Медведь зарядил Мишке подряд двадцать банок. Пятая точка Медведева, по словам другого Медведева, приобрела устойчивый синий оттенок, а сидеть на ней не представлялось возможным ещё неделю как минимум.
Мишка никогда никому не жаловался. Не жаловался и я. И никто из жертв Медведя не выносил сор из избы. По уму - следовало бы. По армейским понятиям - ни в коем разе.
Если бы мы написали коллективный рапорт на предмет неуставных взаимоотношений. Медведя бы ждала, в лучшем случае, отправка в другую часть. А возможно, трибунал и дисбат или колония. Мне бы его жалко не было.
Остальным, думаю тоже.
Но! У Медведева друзей в части, может; и не было, но товарищи были точно. И товарищи эти были немногим лучше его самого. И если бы мы не то что написали рапорт, а даже пригрозили этим, то последовала бы незамедлительная реакция. А если бы мы заявили на всех, кто позволяет себе беспредел, то сажать бы пришлось полбатальона.
Однако главное даже не это. Дело в том, что в армейской среде каждый, кто хоть о чём-то подобном заикнётся офицерам, тут же обретал славу стукача и становился изгоем общества. В том числе и для своего же призыва. Потому что свой призыв тоже планировал в перспективе стать дедушками.
И вот как-то раз, спустя почти полгода, лейтенант Пашков пришёл ночью на передающий центр. Передок в ту пору являлся его штаб-квартирой, поскольку из одного дома он выехал, а в другой ещё не въехал. Так что Пашков пришёл переночевать. И пришёл, конечно, пьяный.
Андрюша Медведев, к тому моменту уже ефрейтор и без пяти минут дембель, в ту ночь дежурил на ПДРЦ. Делать там ночью особенно нечего. А дежурство суточное. В сон после трёх часов ночи клонит сильно. И никто особенно этому не сопротивляется - в нарушение должностной инструкции забирается с ногами на стол и сладко засыпает.
Итак, Мишка сладко спал на столе. Начальник ПДРЦ позвонил. Упёрся головой в стену' и стал ждать.
Шумят передатчики.
За спиной темнеет вышка караула.
Луна светит над антенным полем.
Впереди в свете фонарей простирается строевой плац.
Вдалеке светятся дежурным освещением окна казармы с сонными дневальными.
Лейтенант ждёт.
Звонит ещё раз.
Снова ждёт.
Под водосточной трубой лежат остатки снега. Рядом валяются окурки. Задувает прохладный апрельский ветерок. Пашков плотнее запахивает куртку и со всё возрастающим раздражением упирается пальцем в кнопку звонка.
Наконец сквозь шум передатчиков различаются шаги. Щёлкает замок. Сонный Мишка, заглянув в глазок, открывает дверь и моргает глазками. Пьяный лейтенант отнимает голову' от стены и смотрит на Медведева.
- Спал, да?
- Так точно, - смущённо признаётся Мишка.
- Совсем вы, срочники, охренели, - констатирует факт лейтенант. - Сейчас дальше спать пойдёшь?
- Никак нет, - врёт Медведев.
- Точно?
-Да-
Лейтенант Пашков замахивается и со всей дури бьёт ефрейтора Медведева по физиономии. Мишка отлетает к стене коридора, пытаясь удержать равновесие.
- Это чтоб спать меньше хотелось, - комментирует содеянное Пашков и уходит в свою каморку отсыпаться после пьянки.
Наступает утро. На стол дежурного по бригаде ложится рапорт ефрейтора Медведева по факту рукоприкладства в отношении него со стороны начальника ПДРЦ лейтенанта Пашкова. Пашков дышит остатками перегара сначала на дежурного, потом на комбата, потом на комбрига. Ефрейтор Медведев получает строгий выговор за сон на боевом посту. Лейтенант Пашков готовится к трибуналу, или к отправке на север, или к понижению в звании, но в итоге также получает строгий выговор и лишается премии. Инцидент исчерпан.
