И вот как-то раз ночью друзья-однополчане сколотили банду; позже названную командиром роты карательным отрядом. И приступили к операции «Синие камни».
Синим камнем именовался солдат, накрытый одеялом. Это был новейший метод маскировки. Солдат набрасывал на себя синее одеяло, садился на корточки и притворялся синим камнем. Если враг его обнаружит, то, конечно, решит, что никакой это не противник, а просто синий камень, выросший посреди коридора.
И вот ночью армия синих камней выдвинулась на штурм рядового Рыськова. Синими камнями замаскировалась группа захвата, сформированная из прибывшей после присяги в батальон молодёжи. А руководили процессом Иванов с Васютиным.
Они вооружились подушками, встали по обе стороны кровати Рыськова и принялись поочерёдно обрушивать их ему’ на голову. Тот, понятно, принялся закрываться руками. Тогда на каждую руку предводители отряда бросили по три человека из числа синих камней. Те не без труда прижали его руки к кровати, и палачи уже беспрепятственно продолжили экзекуцию.
Тем временем в руках писаря Кузьмина блеснула лента скотча из канцелярии. Оставшиеся синие камни прижали к постели ноги Лёни. И Кузьмин вместе с Васютиным и Ивановым начал привязывать свою жертву
к кровати. Рядом стоял Петренко и комментировал ситуацию. А позади бегал
и тявкал Джалагания.
Жертва вскоре была связана. Карательный отряд выполнил свою миссию
и был распущен. А боевые товарищи, подняв себе настроение, довольные расползлись по своим кроватям.
Рыськов, кое-как выпутавшись из липких оков, с утра отправился в кабинет
комбата.
- Товарищ подполковник, разрешите обратиться!
-Ну.
- Разрешите мне перевестись в другую часть!
-Чего??
- Я хотел бы перевестись в другую часть.
- Не понял. А чем же это вас, батенька, наш элитный батальон связи,
простите, не устраивает?
Комбат сформулировал этот вопрос несколько иным языком. И Рыськов
поведал об его возвышенных взаимоотношениях с сослуживцами. Венчала
рассказ красочная история о доблестных действиях ставшего вскоре
знаменитым карательного отряда.
Тот день был рекордным по количеству построений. В промежутке между’
обедом и ужином батальон строили тринадцать раз. Ни на одном
из построений я, к счастью, не присутствовал, ибо находился на дежурстве.
Рыськов, кстати, тоже. Но нам рассказали всё в деталях.
Вначале комбат вызвал Иванова к себе в кабинет на допрос. Не поняв, в чём
его обвиняют, Иванов признался, что действительно курил траву в туалете
на выходных. Это пошло в нагрузку:
Ну а после обеда весь личный состав быт выстроен на центральном проходе.
Комбат быстрым шагом двинулся вдоль строя. В руках у него мелькнула
резиновая дубинка.
- Рядовой Иванов!
-Я.
- Выйти из строя!
Иванов сделал два строевых шага и развернулся.
Комбат в свойственной ему манере пояснил личному составу то, что произошло в ночь на двадцать седьмое декабря. После ряда выразительных терминов, красочно характеризующих рядового Иванова, и фразы «Я хочу, чтобы они сели!» он - хрясь! - проехался дубинкой Иванову по спине. И -хренак! - ещё разок, теперь спереди. Опробовав её действие на Максе, он переключился на Васютина. Потом получили свою порцию Кузьмин и Петренко.
На последующих построениях комбат перешёл с ударов дубинкой на увесистые оплеухи и подзатыльники. Командир роты выявил всех членов карательного отряда. Старшина пообещал, что сгноит их в нарядах. Комбат приказал старшине и ротному позаботиться, чтобы ближайшую неделю лидеры карательного отряда не вылезали из параши.
Апогеем этого концерта стал сбор мобильных телефонов. Старшина, увлёкшись, принялся разбивать об пол зарядные устройства. Через несколько минул кабинет Скрипки и каптёрка были заполнены мобильниками. Те, кому’ посчастливилось избежать участия в построении, принялись прятать телефоны в тайники на узле связи.
В видеозаписях телефонов было найдено много интересного. Помимо операции «Синие камни» там можно было обнаружить помывку’ личного состава при помощи ведра и швабры, процедуру расстёгивания в виде двенадцати ударов бляхой по мягкому месту, памятную игру в разведку’ с допросами и многие другие дембельские развлечения.
На ужин мы с Лёней отправились вместе. В наряд по столовой заступили четырнадцать человек из нашего батальона. Завидев Рыськова, они тут же стали на него наезжать. Более половины из них лишились своих мобильников, и такое они Лёне простить не могли. Никого не волновала ночная операция и психологическое состояние Рыськова. Все были обеспокоены исключительно судьбой своих трубок.
После прессинга в столовой в батальон со смены Лёня шёл с опаской.
Опасения не оправдались. Никто в его адрес слова не сказал. Все молчали. Потому’ что все стояли в двухшереножном строю на очередном комбатовском построении и сказать ничего не могли.
