Остальным контрольным занятиям посвящалась следующая неделя. Открывалась она строевым смотром бригады. После него все подразделения, проходя торжественным маршем вокруг плаца, должны были пропеть свою песню. В оценке строевой песни учитывалась как правильность мелодии, громкость и слаженность пения, так и сам характер песни, её «ратная направленность и верность боевым традициям». Конечно, никто всерьёз не придавал этому7 значения, однако подобный норматив имел место.
А затем начиналась, собственно, сдача строевой подготовки. Наше подразделение совместно с управлением батальона выстроилось на дорожке возле санчасти под деревьями. На деревьях птицы свили гнёзда, и подобные гости этих птиц не устраивали. Поэтому7 они приготовились к бомбометанию. Вскоре птичий помёт был у одних на кепке, у других в волосах, у третьих на спине, у четвёртых на обуви. Выражение «чистые погоны - чистая совесть» к стоящим в строю рядовым применить уже было нельзя, поскольку7 на погонах у многих красовались белые звёзды - у кого младшего лейтенанта, у кого майора, а у кого и генеральские. А один особенно мощный бомбардировщик присвоил одному7 из нас звание маршала.
Пока птицы занимались артобстрелом, зам начальника штаба производил проверку7 наших талантов в умении изображать робокопов и перехватывать автоматы из одного положения в другое. Завершилась проверка устным опросом знаний строевого устава, после чего мы отправились чистить форму7.
На этом настоящие проверки с обоснованными оценками закончились. Всё остальное выполнялось скорее формально. Ответы на вопросы по защите государственной тайны, инженерной и военно-медицинской подготовкам дружно списывались с учебников, и оценка зависела лишь от того, сколько информации удастся найти в пособиях. А тем, кто, будучи в наряде или на смене, пропустил сдачу7, оценка выставлялась от балды. По общественно-государственной подготовке и вовсе никто ничего не сдавал, а замполит просто выставил наугад оценки всему7 батальону7.
Во вторник с утра были сформированы бригады для развёртывания аппаратных. И до обеда солдаты, как муравьи, вертелись вокруг машин, поднимая на время антенны и заводя бензо-электрические агрегаты. После полей это было для них привычным делом.
А на следующий день сдающие проверку связисты оккупировали узел связи. Дежурные по связи начали консультироваться с механиками постов и, как школьницы, подсказывать друг дружке правильные ответы.
Пока связисты разбирались с аппаратурой, водительский состав поехал на автодром сдавать вождение. Один парень, у которого не было прав категории «С» (да и категорию «В» он кое-как получил перед самой армией), впервые сел за руль грузовика. Причём ему7 доверили не какой-то там ЗиЛ или ГАЗик, а сразу целый КамАЗ. Все перекрестились, и Вася дал газу7. Машина взревела и рванулась с места. Стрелка спидометра резко дёрнулась к отметке «40». Все попрыгали в укрытия, а Вася повёл своё авто по пересечённой местности. Камни летели из-под колёс, мотор ревел, распугивая всё живое, а солдаты в страхе наблюдали за движением. Наконец Вася проехал свой крут и, едва не сбив экзаменатора, резко затормозил, обдав всех пылью. Дверь распахнулась, и мы увидели его гордую улыбку7 до ушей. С видом пилота
испытателя, выполнившего мёртвую петлю на новом МиГе, Вася спрыгнул на землю и доложился о выполнении упражнения. А спустя пару часов говорил всем в батальоне: «Я водил КамАЗ! Это было круто!».
Завершала итоговую проверку поездка на полигон и сдача упражнения контрольных стрельб и навыков обращения со стрелковым оружием. Народу’ было много, времени - мало. Поэтому’ сдать норматив прицеливания, неполную разборку/сборку автомата и метание гранат успели далеко не все. Поскольку’ на полигон мы приехали часов в десять вечера.
Но отстрелялось сто процентов приехавших. Включая тех, кто ещё ни разу не стрелял. То и дело с огневого рубежа раздавалась матерная брань комбата, когда с автоматом подбегал очередной новичок.
Даже в дневное время разглядеть мишени на таком расстоянии было непросто. В тёмное же время суток многие вообще не видели, в какой момент загораются огоньки, и не знали, когда стрелять.
Я подбежал к огневой позиции, пристегнул магазин, передёрнул затвор и доложился комбату о готовности.
- Огонь! - посоветовал комбат.
Я стал снимать автомат с предохранителя. Вдалеке возникли огоньки, которые я со своей близорукостью, конечно, не разглядел. Рычаг предохранителя не поддавался. Наконец он соскочил и ушёл в положение одиночной стрельбы. Я стал переводить его в режим стрельбы очередями. Рукоятка проскочила его и поставила автомат обратно на предохранитель. Я вновь надавил на рычаг. Он опять ушёл в положение одиночных выстрелов. Я аккуратно поддел его и, наконец, смог удержать в режиме автоматической стрельбы. Упёр приклад и начал всматриваться вдаль в поисках мишени. Огоньки к этому’ моменту’, конечно, уже погасли.
- Пока ты там возился, перед тобой хуй высунули, по губам тебе поводили и спрятали обратно. А ты ничего и не заметил, - прокомментировал ситуацию комбат.
