Вопрос творческий. Солдат, было, задумывается, но быстро находит нужный ответ.
- Не могу' знать.
- Понял. Давай.
Чернышов вновь даёт отбой. Солдат удивлённо смотрит на трубку, вертит её в руках и, наконец, кладёт на аппарат. Больше он не звонит. Подполковник Чернышов узнал то, что хотел. Правда, потратил на это в несколько раз больше времени, чем мог бы. Но зато получил удовольствие от процесса.
Когда подполковник Чернышов позвонил мне как дневальному', я уже знал, как действовать.
- Чернышов моя фамилия, - услышал я в трубке знакомый голос.
- Здравия желаю, товарищ подполковник, - уверенно отозвался я.
- О! Какой воспитанный молодой человек, приятно. Здоров! Майор Матин у себя?
- Так точно, в канцелярии. Вы можете связаться с ним по номеру сто шестьдесят один.
- Спасибо! Желаю удачно достоять в наряде! Всего доброго!
С удивлением я узнал, что подполковник Чернышов, оказывается, бывает иногда вежливым и даже доброжелательным.
Больше, чем своего дембеля, мы ждали ухода на дембель своих дедушек. И вот начались их увольнения в запас, счастливое время! Мы ощутили запах свободы. Почувствовали крылья за спиной. Вздохнули полной грудью.
Одновременно с этим в учебку стали поступать первые партии новобранцев. Это был первый призыв, примеривший новую форму, так называемую «цифру» от Юдашкина или «пиксельку».
Постепенно учебка наполнялась испуганными солдатами, а мы с нетерпением потирали руки, ожидая, когда их переведут в батальон.
И в ожидании своём многие не могли сдержать эмоций.
- Мя-я-ясо! - кричали они при виде строя новобранцев, забыв, что несколько месяцев назад сами были таким же мясом. - Ди-и-ичь!
Строевой шаг новичков вызывал взрывы хохота. На них показывали пальцем. Находили двойников своим сослуживцам.
- Во, смотрите, Митич пошёл! Ми-и-итич!
- А этот вон, гляньте, Брюсов вылитый!
- Ни хрена себе, мордоворот! Это ж раз посмотришь - на неделю сон отобьёт!
- О, а этот на тёлку похож! Э, подрута, на ночь свободна?
- А там вон вообще уголовник какой-то. Сморите, урка вылитый! Слышь, брателло, скоко лет ещё чалиться?
Ну и в таком духе. Духи испуганно оглядывались, шарахались от нас в ужасе и со страхом ожидали перевода в батальоны.
О необходимости салютовать офицерам при встрече им сказать ещё не успели. Когда на выходе из столовой стоял помощник дежурного по бригаде, кто-то из наших пояснил стоящему' строю молодёжи, что, когда они будут выходить, необходимо выполнить в его адрес воинское приветствие.
Молодёжь восприняла этот совет слишком буквально. Первый выходящий обогнул стоящего спиной лейтенанта, встал к нему лицом, бросил руку к шапке, потом обратно вниз, развернулся и пошёл дальше. Следом за ним те же действия произвёл второй солдат. Потом третий. И так все двадцать с лишним человек. Лицо помдежа имело неповторимое выражение после этого дефиле.
Появление в части молодого пополнения автоматически запустило отвратительный процесс одембеления нашего призыва. Противно было наблюдать за этими выкриками в адрес молодых и нахальства, возникшего в поведении вчерашних тихонь, как только пересекли КПП их фюреры.
А пока батальон ещё не обзавёлся молодым пополнением, будущие дедушки тренировались друг на друге. И если в поведении военнослужащего не было этого дембельского гонора, а в разговоре отсутствовали хамские интонации, то он для остальных приравнивался к сала бону. В дальнейшем доходило даже до того, что молодёжь вытирала ноги об какого-нибудь дембеля, отличающегося скромным характером и корректным поведением.
Если раньше атрибутом власти была принадлежность к старшему призыву, то теперь короной, скипетром и державой срочника становились грубость, хамство и наглость. Чем большим быдлом ты являлся, тем легче тебе жилось. Различия по призыву, конечно, сохранялись, но уже потихоньку переставали играть ту роль, что раньше. Дедовщина постепенно сходила на нет.
Здоровье солдата должно быть под пристальным вниманием. С этой целью в бане дежурит фельдшер, и после еженедельной помывки личного состава проводит телесный осмотр на предмет выявления заболеваний. А каждый солдат имеет банную карточку, в которой фельдшер ставит отметку «здоров» и автограф. То же ставится и в книгу помывки личного состава.
В действительности, конечно, никакого осмотра не проводится, а фельдшер если и на месте, то болтает с банщиком о том - о сём. Записи делают сами срочники, а автограф ставит командир отделения.
Такое положение дел казалось мне совершенно естественным, и я даже не задумывался о целях внесения этих записей - в армии вообще не стоит задумываться, а тем более - искать в чём-то смысла.
Когда в часть явилась санитарная проверка, я был дневальным и выкидывал в туалете мусор из вёдер. За этим почётным занятием меня и застала комиссия вместе с комбатом и главным врачом части. Комбат, увидев меня, радостно спросил:
- Солдат, у тебя есть банная карточка?
- Так точно! - с готовностью ответил я, предупреждённый о грядущей проверке.
- Покажи!
