Полковник Толстый дождался дембеля. Об увольнении в запас он просил ещё полгода назад, на что начальник разведки округа попросил его ещё полгода поработать. Толстый заявил, что работать он не будет, и поэтому' полгода за него был то начальник штаба, то заместитель командира части, а сам он показывался на территории части лишь изредка, да и то в окне своей машины и в гражданской одежде.
И вот он, наконец, дождался. Попрощался на плацу с войсками, пустил скупую воинскую слезу и снял с себя полномочия.
когда начальник штата интеллигенте поинтересовался у нас:
- Может быть, надо доложиться командиру бригады?
Только после этого Митич начал мямлить «Товарищ полковник, боевой пост...».
- Да ладно, уже не надо, - оборвал его комбриг и продолжил осматривать пост.
Знакомство состоялось.
| особого назначения нашли |
достойную замену. Откуда был переведён новый командир? Разумеется
из пехоты!
Известно, что мотострелки - это не род войск. Это стиль жизни. И теперь наша армейская жизнь тоже пошла в этом стиле.
Нового комбрига я впервые увидел на узле связи. Комбат предупредил солдат дежурной смены, чтобы доклад у них от зубов отскакивал.
Я в тот день на смене не был, но зашёл на узел помочь разобраться с работой на телеграфе. Мы с Митичем стояли спиной к двери на пост и набирали телеграфное сообщение на периферию, когда дверь бесшумно открылась. Никто из нас даже не подумал оглянуться, пока я краем глаза не заметил какое-
то движение.
Движение производил начальник штаба. Перед ним стоял новый комбриг и оглядывал пост. Позади - комбат, лицо которого не предвещало ничего
хорошего.
Я толкнул Митича. Тот, по-прежнему ни о чём не подозревая, развернутся и замер с открытым ртом. Я ещё раз его толкнул, решив, что он просто забыл сделать доклад. Эффекта это не возымело. Митич не забыл. Он потерял дар
речи.
Я уже хотел сам начать докладываться вместо него, хоть и был без бейджика,
Новая метла метёт по-новому. И комбриг дал понять это сразу, крепко взявшись за дело и не стесняясь жёстких мер. Но настоящий приход в нашу часть пехоты мы почувствовали чуть позднее.
Вслед за сменой комбрига состоялось и ещё одно новое назначение. В нашу часть прибыл второй пехотный полковник - новый помощник командира части по материально-техническому обеспечению. Зам по тылу. И тут же выяснилось, что мы всё делали неправильно.
Сначала оказалось, что мы неправильно пришивали подматрасники. Наши подматрасники привязывались к каркасу кровати при помощи шести резиночек. Представляете себе?! Шесть резиночек! Это ж беспредел! Ведь каждый солдат должен знать, что резиночек должно быть восемь!! И для наведения порядка в части и повышения её боевой готовности все подразделения дружно принялись привязывать на каждую кровать две недостающие резинки. Впрочем, на многих кроватях их недоставало значительно больше.
Спать стало гораздо мягче, уютнее, а главное - спокойнее - ведь теперь каждый солдат знал, что все восемь резиночек на месте!
Вслед за резинками новый тыловик озаботился бирочками. Бирка - особый бзик пехоты, да и армии в целом. И вот уже все дружно начали печатать и клеить бирки туда, где их недоставало или где они были неправильно сделаны. То есть повсюду7. При этом формат бирки и её рамка были строго регламентированы, а ещё строже регламентировалось её расстояние до пола. Ведь неправильно наклеив бирку; ты помогаешь врагу
К биркам присоединились и журналы, которых мы - о ужас! - никогда раньше не вели. Долгими вечерами мы с начальником узла связи печатали, заполняли, подшивали, переподшивали многочисленные книги учёта, а после их проверки всё переделывали по новой.
Если часть перестала заниматься чем-либо, кроме печати бирок и журналов, то наряд по столовой работой был обеспечен круглые сутки и превратился в настоящую каторгу7. Солдаты стали даже проситься дневальными, лишь бы не попасть в столовку7. Спать в наряде не ложились вообще, а его сдача могла затянуться до поздней ночи. При этом виноватыми во всём в любом случае оставались солдаты в наряде.
Особое внимание новый тыловик уделял по долгу службы парко-хозяйственным дням. И если раньше каждый солдат узла связи прекрасно знал свою работу7 и ею в субботу занимался, то теперь в очередной ПХД нас дружно заперли в парке и заставили... пастись. Комбат упоминал о том, что в боевом уставе есть такая команда, но мы слабо в это верили. А зря. С девяти утра и почти до обеда мы, нагнувшись, бродили около боксов и дружно рвали там травку7. Потому7 что другой работы там не было, а бездельничать солдату7 не дозволяется ни в коем случае.
Словом, часть, бывшая когда-то разведывательной, начала превращаться в мотострелковую бригаду7. Позитивный момент здесь был только один. Этот процесс начался за пару месяцев до даты моего увольнения в запас. Служить в пехоте мне уже не пришлось.
