Я стал копаться в кармане и с ужасом обнаружил, что её там нет.
- Она, наверное, на подписи у командира отделения, - предположил я.
- Не понял, - насторожился проверяющий. - Почему ваша карточка у командира отделения?
- Ну он же там расписывается, мы, видимо, сдали карточки на подпись, и нам их ещё не вернули..
Комбат с начмедом переглянулись.
- А фельдшер в вашей карточке ведь тоже расписывается? - задал наводящий вопрос главный врач.
- Нет, - удивлённо ответил я. - Только командир отделения.
Комбат с начмедом ещё раз переглянулись.
- Может быть ты не знаешь, как фельдшер выглядит? - предположил комбат.
- Знаю, рядовой Шевцов, - радостно сообщил я.
- Ну да, он ещё в бане по пятницам вас проверяет, - подсказал начмед.
- Н-нет... В бане я его вроде не видел...
По лицам комиссии я стал понимать, что отсутствие банной карточки -не худшее, в чём меня можно обвинить.
- Понятно, - прокомментировал проверяющий и направился к выходу. -Вы бы хоть проинструктировали солдат, если уж реально санитарных требований не выполняете, - негромко сказал он комбату.
Я решил не высовываться и продолжил своё важное занятие по наведению порядка в сортире.
Через минуту7 раздалось:
- Батальон, строиться! Форма одежды номер четыре!
А следом голосом комбата ещё громче:
- Дневальный, вызывай всех со смен, с уборки территории, из клуба! Сто процентов личного состава!!!
Я набрался смелости и вышел.
- Чего-то построение объявили, - задумчиво сказал второй дневальный. Никто ещё не знал, что случилось.
О дальнейших событиях лучше не рассказывать. Всех раздели до трусов. Одного солдата пообещали поставить в наряд на новый год за запрещённую комбинацию «носки + портянки». Другого заставили есть трусы, которые он носил вместо выданных уставных. Моя фамилия звучала несколько десятков раз, чтобы все поняли, кто во всём виноват.
С этого дня я стал врагом номер один для всего батальона кроме пары-тройки друзей и ещё пары-тройки пофигистов, которым было плевать на все
происшествия и на меня тоже. Старшина обеспечил мне заступление в наряды по нескольку раз в неделю. Комбат как ни странно, зла на меня не затаил, но «лестных» выражений в свой адрес я от него наслушался.
Потом был инцидент с карательным отрядом, масса более мелких происшествий, и история о банной карточке в батальоне забылась. Но старшина по привычке продолжал ставить меня в наряды, а для сослуживцев с узла связи я с того дня так и остался в статусе «скворца» -вроде и не дух, но и не дембель, нечто среднее.
