На душе стало тепло от его слов. Дети смогут вырасти в родном клане их отца, перенять традиции и жизненный уклад. Когда-нибудь они сами овладеют способностью создавать своих ящеров. Я немного со страхом думала о том, как их учить управлять этим? Я о ящерах знала очень мало. А о том, как жить с ними или вызывать их – еще меньше. И я испытала колоссальное облегчение, когда поняла, что мне не придется проходить это одной, а у детей будет хорошая поддержка.
– Собирайся. Поедем домой, – Айгир встал с кровати. – Я жду тебя внизу.
Собралась я быстро. Вещей у меня было по-прежнему немного. Уже внизу я попрощалась с двумя северянами, которые провожали меня сюда. Пожелали мне счастья и удачи, они расплатились за комнату и ужин и уехали. И мне показалось, испытали некоторое облегчение, сплавив «чайку» кому-то еще. Нирса северяне приняли безоговорочно, еще в первые минуты боя поняв, кто он и чего стоит. Они хоронили его как героя. Они пели для него песни севера. Я же осталась для них «чайкой». Причем к тому же женщиной, да еще и в трауре по мужу. Я по своему брату знала: мужчины не выносят женских слез, потому что теряются и не знают, что делать. Но Фард хорошо вышколил своих воинов. Не посмели ослушаться. Проводили, доставили. Исполнили все четко. Сберегли и сохранили.
Я оставила войну Фарда ему. Скоро баланс сил на Равнине очень изменится. И я даже радовалась тому, что не увижу, возможно, этого. Я готова была уйти в горы.
На сборы оставшихся Охотников под Карвиком потребовалось еще три дня. Ящер Айгира оказался летающим. Он делал вылет за вылетом. Искал кого-то, иногда приносил других Охотников.
На поляну за городом, выбранную как место сбора постепенно съезжались груженые едой и другими товарами телеги. В какой-то момент это стало даже напоминать дакат-рунай, состоящий только из мужчин. Охотники приняли меня почтительно и доброжелательно, но я все равно немного робела. Они все были похожи на Нирса вот тем самым спокойным осознанием своей силы. И они все напоминали мне его.
Я старалась занять себя чем-то полезным. Помогала перебирать и раскладывать товар, готовила еду мужчинам, чистила котлы. Делала все, чтоб хоть как-то отвлекаться и не падать в горе. Только вот ночи я любить перестала. Ночью делать нечего, и все мои кошмары возвращались. Я не могла уснуть очень долго. Перед глазами по-прежнему стояли картины гибели Нирса. Его битва, удар, лезвие… Потом погребальный костер, пламя, забравшее его лицо, песня… Я переживала все заново, и от этого не было спасения. Я не могла его найти. Палатка казалась тесной и маленькой. И тогда я выползала на свежий воздух и садилась к остаткам костра.
Когда собрались все, Горные Охотники совершили хитрый маневр. Они сгрузили с телег товары на землю, а телеги с лошадьми увели куда-то. Вернулись мужчины еще через пару дней уже порожняком. Они вызывали своих ящеров, ставили их цепочкой по два и натягивали между седлами большие укрепленные сети, на которые заново погрузили товары.
– А зачем они это делают? – спросила я как-то у Айгира.
– В горах телега не пройдет. На лошадь много не нагрузишь. А на равнине мы стараемся не показывать свою настоящую сущность.
Моего коня, которого подарил мне Фард, тоже продали. А у Нирса коней не осталось. Когда меня выкрали люди Мартиана, а после – Фарда, Нирс рассказал, как продал дакатского коня в Каурии. А своего буланого пристроил в одной из деревень по дороге к войску Фарда, когда понял, что загонит коня, пытаясь нагнать меня. Дальше ехал уже только на ящере.
Сборы в путь подходили к концу и вот, наконец, караван был готов отправляться. Я в последний раз обернулась и мысленно попрощалась с Великой Равниной, принесшей мне много горя еще с детства. У наших с Нирсом детей будет другое будущее. Их не будут клеймить и ссылать за их способности. Они вырастут достойными людьми и хорошими продолжателями традиций клана. Я тоже буду осваивать их традиции. Я вольюсь в народ, породивший столько достойных мужчин, которые ехали сейчас в караване вместе со мной, и, я уверена, столько же достойных женщин, с которыми я еще познакомлюсь. И начнется новая жизнь. Только очень больно от того, что в ней не будет моего эльфоподобного медведя.
Я ехала на ящере Айгира. Местность менялась вокруг нас. Холмы превратились в сопки, которые продолжали расти, пока мы углублялись дальше в горы. Здесь я чувствовала себя намного лучше. Мне, наверное, лучше было бы родиться горным жителем. Я любовалась красотами гор. Смотрела на них глазами Нирса. Я вспоминала его рассказы об этим местах и чувствовала их всем своим нутром. Я влюбилась в горы в тот самый момент, когда наш караван прошел между первыми сопками.
Мы остановились, чтоб сделать небольшой привал. Охотники разминали затекшие от долгого сидения спины и переговаривались. Судя по их разговорам, впереди нас ждал очень трудный путь. Я была к нему внутренне готова. Пусть будет этот путь. Охотники ходят по нему каждый год. Смогу и я.