«Сладкая Роза» гласила вычурная вывеска над открытой дверью, за которой слышалась музыка, смех и стоны удовольствий.
Пораженная увиденным, я наткнулась на кого-то, потому что не видела куда шла.
– Простите, – промямлила я.
– Ничего, сладенькая, – ответил низкий грудной женский голос.
Его обладательница рассматривала меня бегло, а вот Нирса просто пожирала глазами. Плащ с пышным меховым воротником был одет на девушке прямо поверх нижнего белья. Чулки с красными подвязками подчеркивали изящество стройных ножек. Длинная белая сорочка была распахнута на груди, выставляя на показ молочно-белую кожу. Девушка двумя пальчиками отогнула ворот сорочки, погладила округлость груди, очертила ноготком сосок и зазывно улыбнулась Нирсу.
– Хочешь зайти? – красотка игриво похлопала пышными ресницами. – У меня кое-что есть для тебя.
– Наверное, откажусь. Очень долго в пути. Может быть завтра.
– Напрасно. У нас лучший дом на всем Восточном Краю. А она? Отпусти ее с нами поиграть, – девица перевела влажный взгляд на меня. – Тебе кто больше по вкусу: мальчики или девочки?
– Прости, милая. Не дам. Я сам ею еще не насытился, – широко улыбнулся ей Нирс и подтянул опешившую меня к себе за талию. – Мы женаты всего неделю.
После этих слов шлюха потеряла к нам интерес, и мы пошли дальше.
– А что, женщины тоже сюда ходят? – спросила я, все еще не до конца придя в себя после встречи с ночной красоткой.
– Да, – подтвердил Нирс, окончательно повергнув меня в изумление. – В таких местах не важно женщина ты или мужчина. Если у тебя есть деньги, тебе будут здесь рады.
– То есть мужчины тоже бывают… шлюхами?
– Бывают. Реже, правда. И не во всех домах удовольствий встречаются, – Нирс рассмеялся. – Видела бы ты сейчас свое лицо.
– Ну, знаешь, мне не часто предлагают мальчика для утех прямо на улице, – я пихнула его кулачком в бок, наконец осознав, что он все еще держит меня за талию.
– Девочку тебе тоже предложили.
– Ой, не-е-е-е! – мне стало дурно от невольно мелькнувшей в воображении картинки. Я тряхнула головой, отгоняя образ куртизанки в чулках, и задала все же вопрос, который волновал меня больше всего. – А ты собираешься пойти туда завтра?
– Нет. С чего ты взяла?
– Ты сам сказал. Ей, – я прикусила губу и смотрела вниз на свои ноги, меряющие шагами мощеную улицу.
– А! Ну, да. Сказал. Видишь ли, они не терпят отказа. Отвергни ее и она прилипнет к тебе намертво. А так, она получила обещание и возможность заработка попозже.
По пути к центру Маравика нам попались еще три дома удовольствий, четыре кабака, два трактира и один мужичонка с деревянной табличкой, громко зазывающий возможных постояльцев остановиться у него в доме.
Нирс выбрал постоялый двор «Спящая ворона». Он стоял возле реки, разрезавшей городок надвое.
– Куда мы? – спросила я, заметив, что Нирс не отдал коня слуге у крыльца, а свернул в сторону и повел меня куда-то мимо входа.
– Договариваться о ночлеге, – ответил Нирс.
– В конюшне? – удивилась я, поняв, куда мы направлялись.
– Да. Там безопаснее. Есть возражения?
– Нет, нет, – поспешно согласилась я. В конюшню так в конюшню. В келье я спала, в шалаше тоже, в норе пряталась. Конюшня не пугала. А вот возможность выдать себя – да.
Конюх слушал рассказ Нирса, пожевывая какую-то палочку.
– Денег на трактир или комнату у нас не хватает, а моя жена очень устала. Будь добрым человеком, пусти под крышу, – мой спутник положил в протянутую ладонь две монеты. Конюх взвесил их в руке, перевернул, проверяя подлинность чеканки гномов с обратной стороны и согласно кивнул.
– Два крайних к дальнему выходу денника свободны. Коня своего обиходьте сами. И сидите тихо, – предупредил он нас. – Если старший по конюшне придет с проверкой, сразу уходите через задний выход. Он не заперт.
Конюх спрятал в кармане монеты и дал знак заходить.
Спустя совсем немного времени наш почищенный конь уже мирно жевал овес, сунув морду в ясли. Мы расположились в соседнем деннике и в долгожданном тепле, хоть и не совсем в уюте, Нирс заснул. А я все лежала, несмотря на усталость. Из головы все никак не выходило то, что я увидела около дома удовольствий. Та девушка, прижатая к окну… Я представляла себя на ее месте. С Нирсом. Чтоб вот так же соединяться с ним, заниматься любовью. Чтоб хотелось выгибаться и стонать. Чтоб он шептал мое имя хрипло, и на ушко. Как в наш первый и единственный раз с ним. Я лежала на меховой подстилке Нирса, рядом с ним и не могла его коснуться. Я была распалена. Фантазия рисовала мне умопомрачительные сцены. Она подпитывалась образами и ощущениями из воспоминаний о том, что действительно было между нами. Мне, казалось, что подо мной непременно загорится лежак и солома. Если я повернусь, или двинусь, точно прожгу своим задом дырку в полу.
Эта куртизанка на улице предложила мне девочку или мальчика… Зачем мне эти мужчины для временного пользования, когда рядом со мной лежал Нирс? Настоящий, сильный, мой. И не мой. Тот, кто не хотел меня и по-прежнему почти не подпустил меня ближе к себе.