– Спасибо, – я улыбнулась ему.
– Пусть солнце осветит твою жизнь, моя Кару, – пожелал напоследок Марку и оставил меня.
Нирс пришел вечером, сгибаясь под тяжестью туши оленя. Среди дакатов охотники редки и мясо у кочевого народа бывает не часто, а потому появление охотника с добычей вызвало шквал восторга. Добытого оленя тут же уволокли разделывать и готовить к запеканию.
Вечер получился чудесный. Еще лучше, чем вчерашний. Туша оленя превратилась в роскошный ужин. Мясо потушили в огромном котле. Весь дакат-рунай благословлял славного охотника. Мы с Нирсом сидели, обнявшись на подстилке и пели песнь дакатов уже как пара, глядя друг другу в глаза.
Позже мужчины принялись рассказывать, как они выводили из города коня. Они повторили старый фокус с повозкой. Нирс лег на крышу, и городская стража не догадалась обыскать дакатскую телегу потщательнее.
– Вот, ишаки глупые, э! – смеялся даро. – Стражники, называется. Вот, я приду завтра в город, приведу весь свой дакат-рунай, и даже тогда – не заметят!
– Боги, храните лентяев, – повторил Нирс фразу, сказанную, когда мы только входили в город.
Нирс и Марку рассказывали, как они обхитрили охрану города. Смеялись веселым выходкам лазутчиков дакаты. А Данка смотрела с медовой страстью в карих глазах на Нирса. При взгляде на меня на ее лице появлялось задумчиво-холодное выражение. Враждебно.
Однако, я забыла о ней, как только мы с Нирсом снова оказались вдвоем в повозке.
На утро дакат-рунай свернул лагерь и тронулся в путь. Кочевники шли зимовать в южную оконечность Долины мимо белого леса. Нирс сказал, что это по пути в его клан. Мне казалось, что идти с дакатами неплохая идея. Погоня давно отстала, а дорога в большой компании более безопасна.
Я радовалась тому, что теперь у нас была возможность ехать в повозке, а не верхом. Наш свободный от ноши конь довольный трусил рядом с повозкой. Решено было менять его в упряжи с дакатской лошадью каждый день. Завтра ему придется немного напрячься, но тащить полупустую телегу проще, чем двоих седоков на своей спине. Так что, можно сказать, повезло каурому.
Дакат-рунай бодро двигался по дороге, напевая свои любимые песни. Повозкой, в которой мы сидели, правил Анку – тот самый дакат, который вывез нас из Маравика. Я прислонилась спиной к дверному косяку, свесив ноги за порог. Осеннее солнце пригревало последними теплыми лучами мое лицо, и я прикрыла глаза. Анку пел. Голос у него был не такой красивый, как у Марку. С небольшой хрипотцой и не такой звучный, но слушать его было приятно.
– Нирс, – позвала я.
– М-м-м! – отозвался мужчина. Он сидел внутри повозки и наводил порядок в своих сумках.
– А какой он, твой клан?
– Это лучшее место в мире, – сказал Нирс, усаживаясь рядом со мной.
Я улыбнулась. Наверное, каждый человек говорит так о своей родине.
– Не веришь? Вот приедем, сама увидишь, – он притянул меня к себе, и я уютно устроилась в его объятьях.
– Расскажи, – попросила я. – Хочу помечтать.
– Там течет самая красивая река. Мы зовем ее Ару-Чи. Золотая река. Она извилистая и стремительная. Наш клан, Ару-Кечи, стоит на ней. А вокруг горы.
– Горы?
– Да. Мы – горный народ.
Ну, что ж. Замечательно. Горы, так горы. Никогда не слышала о клане под названием Ару-Кечи. Но я и в горах никогда не была. Только изображения их видела. Очень красиво. Интересно, каково это, когда земля поднимается выше тебя.
– А с гор вокруг скатываются водопады и пополняют воды Ару-Чи. А летом в августе с водопадов в нашу долину сползает туман. Белый, чистый. И воздух словно сладкий от влаги и ароматов трав.
В голове рисовалась удивительная картинка. Нирс рассказывал так, что даже у меня, никогда не видевшей этого места, защемило в груди от тоски по нему. Мой любимый говорил об отце, о матери. О своем детстве. Вспоминал о детских проказах вместе с братьями. Поведал мне историю с Найрани. Как один из мужчин их клана украл ее с равнины накануне ее свадьбы. Как Нирс боролся за ее благосклонность с двумя другими соперниками. Как она выбрала того, кто похитил ее, приняв решение не возвращаться больше на Равнину. А Нирс, Найрани, ее муж и третий охотник стали в итоге хорошими друзьями.
Это меня порадовало. Хорошо, если там не осталось соперничества или каких-то остаточных чувств. Так спокойнее. Мне хватало пламенных взглядов Данки на Нирса. Я благодарила небеса за то, что через пару дней мы покинем дакар-рунай и красивая дакатка, при каждом удобном случае облизывающая взглядом моего мужчину, останется только в воспоминаниях.
Данка наглела все больше. Чем больше ей отказывал Нирс, тем сильнее она липла к нам. К вечеру я уже еле сдерживала свою злость.
До маленького торгового городка под названием Патвик оставалось полдня пути. Там планировалось сделать последние закупки. Дальше нам нужно было свернуть на Белый лес, а там в округе до самых веретенников нет ни одного города. Ткачи на своей территории не торгуют и дакатов не пустят.