Мысли об этом крутились в его голове все время, пока Нирс собирался в путь. Найденный волосок был бережно завернут в носовой платок и спрятан на самое дно сумки. Зачем? Нирс сам не понимал. Не мог его просто стряхнуть с руки, свернуть подстилку и забыть о находке. Что-то не давало.
Данка нервничала. Разлучить Нирса с его проклятой белобрысой девкой оказалось проще, чем удержать его рядом. Такая блестящая идея, так удачно воплощенная, грозила провалиться. Потому что тот, ради которого все это затевалось, задумчиво, но уверенно укладывал вещи в дорожные сумки. Как его удержать? Что еще придумать, чтоб привлечь его внимание?
Она для него танцевала. Без толку. Он смотрел сквозь нее, как через пустое место. Если бы Данка собственноручно не оборвала бы все связи в его памяти между ним и той девкой, могла бы поклясться, что он думал о ней.
Было бы замечательно не просто разрушить соединения между воспоминаниями, а вообще стереть их, но это не под силу почти никому. Можно только уничтожить сцепку между образами, чтоб человек не мог найти к ним путь. Тогда воспоминания навсегда оседают бесполезным грузом на дне сознания человека запечатанные. Со временем, они заменяются новыми образами и мыслями и человек уже никогда не обращается к ним. Именно на это и рассчитывала дакатка. Лишить белобрысую курицу власти над Нирсом и вытеснить ее из его души. Ведь Данке это под силу. Она красивая, страстная, ласковая… Достойная. Ничуть не хуже той другой.
Но все выходило не так. То ли связи были слишком крепки. То ли воля у этого мужчины слишком сильна. То ли это из-за того, что времени на вмешательство было немного и Данка торопилась. Может она пропустила какую-то связующую ниточку?
Все выглядело так, будто охотник копался в опасной близости от залежи тех самых воспоминаний. И если ничего не предпринять, он вспомнит.
Нужно придумать что-то еще.
Охотник тем временем застегнул свои сумки и закинул их через плечо. Данка бросилась ему на перерез. В голове стучала только паническая мысль: «Не успела! Остановить!»
– Уезжаешь? – девушка загородила охотнику путь собой и нервно переступала с ноги на ногу.
– Да, – сказал Нирс.
– А почему ты уходишь? – она повисла на его руке.
– Мне домой пора. Скоро снег ляжет и станет трудно идти.
– Тогда иди дальше с нами. Ты ведь раньше так и собирался, чтоб быть рядом со мной. Мы много с тобой об этом говорили.
– Нет. Я не кочевник, Данка. Я хочу один дом, и чтоб он не болтался по Великой Равнине.
– Не хочешь оставаться в дакат-рунае? Тогда возьми меня с собой! – выпалила девушка.
– Нет. Данка. Твоя судьба – здесь, среди сотен дорог. Моя – где-то там.
– Ты вот так просто бросишь меня? – ее голос зазвенел обидой.
– Мы же не пара с тобой.
– Ошибаешься! Мы были вместе! – запальчиво воскликнула дакатка.
– Я не помню, как мы стали парой. У меня нет никаких чувств к тебе.
– А раньше были, – упрекнула Данка. – Я тебя люблю. Как ты можешь так поступать со мной?
– Какой любви ты от меня требуешь? Я пытаюсь понять, что со мной происходит. Я прекрасно помню, что случилось ранее, но почти не помню последние дни, не помню, как попал сюда.
– Мы были вместе. Были парой. А что, если я забеременела, когда мы были вместе?
Ее последние слова будто ударили Нирса мешком с мукой.
– Ты об этом не подумал? – горько продолжала Данка, видя, что ее слова наконец-то, имели успех. Она смогла пробить его защиту. Нашла слабое место. Теперь нужно аккуратно туда надавить. – Как ты можешь быть уверенным, что я не твоя пара, если ты не помнишь? Но ты спешишь отречься и от меня, и от возможного ребенка.
На крик расстроенной девушки начали сбредаться ее сородичи.
Нирс молчал, все еще пытаясь прийти в себя после заявления дакатки.
– Уймись, Данка, – окрикнул ее даро, кивнув Нирсу на место возле костра. – Оставь нас, охотник. Мы поговорим с тобой позже.
Нирс ушел и сел к костру.
– Но как же? – девушка протянула было руку в ту сторону, куда ушел Нирс.
– Уймись, – даро встряхнул ее. – Ты ведешь себя недостойно дакатки. Ты унижаешься и молишь о любви. Ты забыла свою гордость, Данка? Иди в свою повозку, девочка.
– Даро! – возмутилась она.
– Иди, я сказал, – даро дождался, пока она скроется внутри повозки и пошел к Нирсу, сидевшему у костра.
Данка очень хотела захлопнуть за собой дверь, но не стала. Так она могла хотя бы издали видеть Нирса. Не уйдет ли…
Даро пошел разговаривать с ним. Предводитель дакатов не знал о сделке с Шани. Нет, он знал, что Данка – Говорящая с духами, но о деталях не подозревал. А духи всегда хотят свою часть и делиться ею ни с кем не намерены.
Данка тоже не намерена делиться своим.
Он ее отверг. Он не принял подарок, который она преподнесла ему в хозяйственной повозке. Как может молодой здоровый мужчина не хотеть женщину? Может у него после ранения все отсохло по-мужски? Нет. Ей так не надо. Это все она, Шани. Уже нет ее рядом с ним, а все равно влияет на него. Он у Данки еще попляшет. Дакатка все исправит.