Она выудила со дна своего ларя маленький конвертик с зелено – бурым порошком внутри. Мощное зелье. Настолько сильное, что даже камень можно заставить себя желать. Данка купила его у одной старой колдуньи на юге. Всего несколько песчинок, просыпанных на Нирса, и его желание к Данке станет неудержимым.
Нирс уставился свои сумки и размышлял. Если дакатка и впрямь забеременела, это все меняло. Он не мог гаранировать, что между ним и этой женщиной в самом деле ничего не было. Дети Горных охотников должны оставаться в кланах Горных охотников. Мужчины всегда осторожны, посещая равнину. Даже со шлюхами. «Не хочешь заиметь ребенка со случайной шлюхой, не извергай семя внутрь нее». Этому совету, данному ему в напутствие перед его первым выходом на Равнину, Нирс всегда следовал четко. Мог ли теперь забыть об осторожности? Он был почти уверен, что нет. А вдруг…
– Не по сердцу тебе Данка? – спросил даро, усаживаясь рядом.
– Нет, даро. Не могу с собой ничего поделать, – Нирс честно взглянул в лицо дакату.
– Солгала тебе Данка, – признался даро, покачав головой. – Не может она иметь детей. Это плата за то, что духи приходят к ней. Она обменялась. Одиноко ей, вот и придумывает.
Нирс устало потер руками лицо.
– Спасибо тебе, даро. За честность.
– Э, дорогой! Твоя свобода так же важна, как и даката. Хочешь – оставайся с нами. Мы только рады будем такому сильному воину среди нас. А не хочешь, никто тебя насильно держать не станет. И Данка не помешает тебе уйти, – даро хлопнул его по плечу.
– Спасибо, – признательно улыбнулся Нирс. – Мне нужно идти.
Мужчины встали и обнялись на прощанье. Нирс снова поднял свои сумки и пошел по стойбищу дакатов. Впереди долгий путь. Даро милостиво подарил ему одного из дакатских коней. Своего у него теперь нет. Жаль. Проклятые разбойники. Лагерь все еще хранил на себе следы недавнего налета. Обломки повозок, которые уже нельзя было починить, были свалены в кучу в стороне. Кое-где на земле виднелись пятна крови. А вот здесь, по рассказам дакатов, ранили самого Нирса. Это явно был самый центр побоища. Земля здесь была изрыта следами лап его ящера, отпечатками когтей и ног.
На земле лежал обрывок какой-то ткани. Не то часть чьей-то рубахи, не то плаща. Нирс подхватил его и из него что-то выпало, глухо шлепнувшись в рыхлую землю.
Охотник поискал взглядом упавший предмет и обомлел. Нирс медленно наклонился и поднял с пола разорванный неширокий плоский браслет, состоящий словно из змеиных чешуек. Пальцы погладили тонкие плоские звенья с едва заметным выгравированным рисунком. Маленькие ромбы со скругленными краями и с точкой внутри.
– Шани…
В голову хлынула лавина образов. Нирс осел на землю, прижав ладони к вискам и задыхаясь от боли. Одна за одной всплывали в памяти картинки, заполняя пробелы и дыры, складываясь в одну цельную мозаику, соединяясь между собой. Они придавили к земле и заставили упасть на колени. Сознание металось по ним как по вновь освоенному лабиринту, проверяя, что где находится и правильно ли лежит. И в каждом образе и воспоминании Шани. Их встреча, их первая ночь в гостинце, и вторая – уже настоящая – здесь. Их уютный ужин с туманными котами, ночевка в шалаше, где он проснулся, обнимая ее. Вспомнил все. Что думал, что чувствовал, глядя на нее. Собственную ревность, когда Марку флиртовал с ней. Светло-изумрудные блики от ночника на ее лице, отражавшиеся во влюбленных в него зеленых глазах, когда он дарил ей гребень и сам растворялся в ней. Как тайком выбирал для нее этот самый гребень. Зачем? Сам тогда еще не осознавал до конца. Хотел порадовать. Как ее светлые волосы щекотали его кожу, когда она в наслаждении запрокидывала голову, двигаясь сидя на нем сверху. Как сам кутался в ее любовь словно в мягчайшее теплое уютное одеяло. С головой. Как жарко становилось в тесной повозке от обоюдной страсти.
Его Шани.
Как он мог забыть?
Он сидел на земле, все еще приходя в себя после бури в голове. Не было удара по голове. Он теперь помнил. Наемник метнул в Нирса нож. А потом он помнил, как лежал на земле. Как старался задержать собственный улетающий в небо взгляд на испуганном лице Шани. Хотел зацепиться за нее, как за якорь. Чтоб не уйти в вечность. Чтоб выжить.
Где она теперь? Что с ней случилось. Страх за нее подбросил его с земли на еще дрожащие ноги. В дакат-рунае ее нет. Ее не могли забрать наемники, потому что они все мертвы. Сама уехала? Коня тоже нет. Забрала каурого и уехала? Куда? И главное – зачем? Почему оставила его?
Марку тоже нет в лакат-рунае. Уехали вместе? Как такое возможно. Она ведь любит его. Не могла она так просто променять его на даката.
Про удар по голове ему говорила Данка. Солгала. Зачем? Хотела остаться с ним. Значит ли это, что Данка прогнала Шани? Что такое могла придумать дакатка, что заставило его любимую оставить его.
Данка… Найти Данку… Она знает. Эта бестия все знает.
Нирс бросил свои сумки на землю и побежал к повозке дакатки.