Утром мне должны были объявить решение советников общины о том, позволено ли мне будет поступить ученицей к веретенникам. Я переживала. Если мне откажут, я должна буду вернуться в Черную обитель. Или сдаться в руки родне моего мужа. Нет уж. Мне жить хотелось. Лучше работать интересно здесь, чем изнывать от тоски в обители и стараться не стать такой же серой и бесчувственной, как другие стайры.
Веретенники были гостеприимными хозяевами. Меня накормили вкусным ужином, а затем проводили в моечную, в которой я больше часа пролежала в купели с горячей водой. И постель. Непривычно мягкая после ночевок на земле, конюшне и в дакатской повозке. Но я променяла бы любую перину в мире за возможность спать на меховой подстилке рядом с Нирсом.
Осенние сумерки, словно неторопливые улитки медленно вползли через окна, принеся на своих панцирях ночь. Давно угомонился где-то в своей комнате странный старик. И в синей мгле на меня снова навалились воспоминания. Острые и жгучие, как дакатская похлебка.
Я лежала в кровати и мысленно уносилась туда, за Белый лес. К Нирсу. Я представляла себе его спящего одного в повозке. Мысленно ложилась рядом с ним, гладила любимое лицо, убирала светлые пряди, упавшие ему на лоб, целовала прикрытые глаза, терлась носом о щетинистый подбородок, словно наяву вдыхая его такой родной запах. Представляла, как беру его ладонь и прижимаюсь к ней щекой. И пусть он не ответит, не погладит. Он спит и не помнит меня больше. А я все равно рядом. Я давала слово не искать с ним встреч и пытаться вернуть его себе, но я не обещала не любить его или забыть о нем. Я закрывала глаза и снова словно ощущала его всем своим телом, всеми мыслями и чувствами, которые были во мне. Я оплетала его нежностью, накрывала любовью как невидимым непробиваемым щитом, желая, чтоб она защитила его и сберегла от бед. И плакала, потому что стоило открыть глаза, как любимый образ рассеивался на фоне из кусочков темного неба в трех застекленных квадратах окон.
Я должна научиться жить без него. Я смогу, наверное. Жила же раньше как-то.
Как-то.
Никак. Серо, уныло.
Но сейчас будет лучше, если веретенники разрешат мне остаться. Я овладею ремеслом. Буду занята чем-то и смогу делать очень красивые вещи, когда научусь. Кому-то, возможно, они принесут радость. Это не сможет заменить любви и присутствия любимого человека рядом, но даст возможность приносить какую-то пользу.
Утром за мной пришел все тот же молодой парнишка, который встретил меня у привратника и помогал мне с обустройством в гостевой.
– Пора, госпожа гостья.
Я встала и оправила купленное мне Нирсом платье. Мое единственное. За ночь его выстирали и высушили и теперь оно приятно пахло мылом и мятой. Мои волосы были заколоты неизменным гребнем с жемчужинами, тоже подарком Нирса. Он придавал сил и уверенности в себе.
Юноша придержал для меня дверь, и мы пошли по бесконечным светлого камня коридорам обители веретенников.
– Хорошо ли Вам спалось, госпожа гостья? – осведомился мой провожатый.
– Да, спасибо, – улыбнулась я, вспоминая о том, как почти до рассвета пролежала в кровати как деревянная, скучая о Нирсе. Но когда я, наконец, заснула, спалось действительно хорошо.
Парень немного помолчал, а потом спросил.
– А Вы хотите в ученики, да? Я Ваше имя видел в списке претендентов.
– Да.
– Это замечательно, – обрадовался молодой человек.
– А много еще претендентов? – спросила я.
– Пока больше никого.
– Вы тоже ученик?
– Да, – слегка покраснел от смущения парень от моего учтивого «Вы». На вид ему едва исполнилось четырнадцать или пятнадцать.
– Айшания, – представилась я.
– Аригулис, – ответил тем же подмастерье. – Но раньше я был Чиром. Вам тоже подберут другое имя.
– Какое?
– Не знаю, – парень пожал тощими плечами. – Духи подскажут.
– А места свободные есть у мастеров? – спросила я с надеждой. Мне очень хотелось знать, смогу ли я на что-то рассчитывать.
– Недавно у нас умер один из старейших мастеров. А второй сильно болен. На их замену уже выбрали младших мастеров, которые были готовы перейти в ведущие мастера. Значит места учеников будут. Если предложат выбирать учителя, идите к мастеру Аместонису. Он позволяет ученикам забирать обрезки материалов. На них можно тренироваться отдельно. Руку набивать. Или можно к мастеру Парвестосу. Он всегда щедр на премии подмастерьям, если выгорает хороший заказ. А вообще у нас много хороших мастеров. Хорошо, если дадут самому выбрать первое направление. Мастерская Аместониса занимается вышивкой шелковыми нитями. Парвестоса – росписью по шелку. Камониса – окрашиванием тканей, Гарибалиса – шелковым кружевом. Маридиса – шелковыми лентами. Есть еще мастерские, занимающиеся сбором, обработкой и выделкой самих шелковых нитей. А есть те, кто ухаживает за прядущими пауками. Я бы хотел туда попасть, но меня не взяли. Был еще мал.