– Мои разведчики не лгут! – защищался Бастиан.
– Значит войско северян больше, чем мы предполагали. Видимо, Фард разделил его.
– Это глупо – делить войско, выступая против таких укрепленных противников, как мы.
– Если у Фарда действительно такое мощное секретное оружие, ему не нужно вести на цель все войско. Про «голодный огонь» твои разведчики ничего не знали, я полагаю.
Бастиан тяжело дышал, потирая грудь ладонью. На его лбу выступили бисеринки пота.
– Поздравляю. Теперь путь к Речным Вратам для них открыт, – сделал вывод Сантор.
– Пусть сначала попробуют взять Речные Врата.
– Санвик они уже взяли.
– Речные врата хорошо укреплены.
– Похоже, их «голодному огню» твои стены не помеха.
– Без осады не обойдется. Вокруг замка две стены и ров. Из пращи снаряд, может, и не долетит. Мы успеем подойти на подмогу и ударим с тыла.
– Если бы ты не упорствовал с самого начала, мы бы уже прикрыли подступы к Речным Вратам.
– Мы еще не обсуждали ввод твоих войск на земли моего клана.
– Обсуждали, – напомнил Сантор. – Ты хотел дополнительных условий для себя.
– Да. Тебе нужен выход к речному порту. В конце концов, это твой клан торгует шерстью и зерном с половиной равнины. Мы оба в этой лодке, Сантор.
– Теперь поздно обсуждать это. Нико! – кликнул брат Шани своего помощника, и он тут же прибежал откуда-то из глубины дома. – Пошли голубя в ставку нашего войска. Пусть срочно выдвигаются к Речным Вратам.
Помощник поклонился и исчез так же молча, как и появился.
– Господин, – напомнил о себе Нирс Сантору. – У них Ваша сестра. Нужно выручить ее!
Предводитель клана обернулся на него. На мгновение в глазах Сантора словно промелькнула какая-то мысль, идея, и она ему явно понравилась.
– Вот, ты и отправляйся за ней, – ответил тот. – Я даю тебе полную свободу действий. Спаси мою сестру. Убей Фарда – предводителя северян, и я с радостью одобрю ваш союз и даже подарками одарю. Мой верный союзник Бастиан и его семейство не будут больше претендовать на законность этого союза. Верно?
Бастиан кивнул.
– Уверен, мой сын найдет себе другую достойную спутницу. Мы готовы отпустить ее из уважения к воле почтенного Сантора Яростного. Как ни прискорбно ее вероломное похищение северянами, мы не можем отвлекаться на ее поиски, – подхватил точку зрения союзника Бастиан, на лице которого читалось явное облегчение от того, что Сантор не горел желанием мстить за сестру или разрывать соглашение против северян. – Нам очень жаль Литу, но сейчас стоит более важная задача. На кону безопасность двух кланов. Мы не можем медлить. Ты показал себя сильным и умелым воином. А мастерство мы уважаем. Клянусь, с нашей стороны все распри останутся в прошлом.
– Я готов выделить тебе одного из своих воинов в помощь. Больше не могу, извини.
Нирс отказался. Не хотелось иметь за спиной соглядатая и гадать, а не прирежет ли его напарничек во сне. Выехал охотник немедленно, пока еще свежи были следы Шани и ее похитителей.
Мерно стучали по мерзлой дороге лошадиные копыта. В душе клокотала кипучая смесь из ярости, досады, презрения к этим двоим правителям, которые легко отговорились от девушки, бросив ее без помощи. Особенно выводила из себя позиция родного брата. Он побежал в охотничий домик, когда перед ним маячила возможность получить выгоду, и отвернулся, когда эта выгода пропала. Сейчас и Бастиан, и Сантор потеряли к Шани интерес перед лицом более серьезной опасности. Но надежды на то, что они не вспомнят о ней, когда война с севером будет закончена, было не много.
Нирс в сотый раз напоминал себе, что изначально не ждал особо трепетного участия от Сантора. Хорошо, хоть драгоценный шурин не пытался убить. Уже достижение. Но негодование все никак не остывало. Шипело и жгло изнутри. В клане Нирса никогда не обменивали своих на победу, не оставляли в беде ни ближайших родственников, ни простых соплеменников.
Страх за Шани вынуждал гнать коня быстрее. Нирс вызвал своего ящера и тот бежал впереди. Благодаря его отличному нюху след девушки и того, кто ее забрал четко прослеживался.
Ночь уже начала светлеть. На безлюдной в этот час дороге не нужно было лавировать между путниками и волноваться о том, что кто-то увидит ящера. Нирсу было плевать. Главное – найти ее. Страх за Шани звенел внутри и вымораживал душу намного сильнее, чем злость на ее братца. Охотник как мог глушил разбушевавшееся воображение, в красках представлявшее ему, что сделают с ней новые враги. Яркие тошнотворные картинки мутили сознание и лишали возможности думать трезво. А это сейчас было необходимо. Если он упадет в этот ужас, их с Шани шансы выжить снизятся до нуля. Нирс хватал ртом мерзло-влажный ноябрьский воздух и несся вперед.
– Отец? – Мартиан спускался с лестницы, придерживаясь за резные перила. Голова все еще кружилась. Шея болела после удара.
– Тебе нужно лежать, – сухо ответил Бастиан. Он стоял внизу, в сотый раз разглядывая надпись на стене, оставленную северянами.