– Так все видят, что ты ей как кость в горле, – ухмыляется Арнольд. – Ничего, Бетси иной раз нужно приструнить. Поищи в словаре слово «назойливый» – там будут ее фотографии. Мне искренне кажется, что Бетси не просто деревенская сплетница. В ее властности есть что-то защитное – будто она специально лезет в твою жизнь, прежде чем ты поинтересуешься ее делами. Тут явно не все однозначно. Она словно действует на опережение. Чтобы ее не учили жизни, будет учить сама.
– А что с ее мужем, с Клиффом?
Арнольд смотрит на носы своих ботинок.
– Мерзкий тип. Ни одной женщине такого не пожелаю.
– В смысле? – хмурюсь я, вспоминая, как Бетси сорвалась к нему по первому звонку. – Он плохо к ней относится?
– Не знаю, – поспешно говорит Арнольд, – чужие семейные дела меня не касаются.
– Это понятно, но… Вдруг там что-то серьезное? Вы не замечали ничего тревожного?
– Не должен я ничего замечать. – Он бросает на меня косой взгляд. – Говорю же, не мое это дело.
– Арнольд, я же не ради сплетен. Просто хочу убедиться, что с Бетси все в порядке.
Он потирает подбородок.
– Случаются странные моменты. Клифф придирается к каждой мелочи и жутко сердится, что Бетси делает все неправильно. Сам он из дома почти не выходит – Бетси вроде как у него на побегушках. А если оказаться под их окнами в неподходящий момент, то иной раз такое услышишь… – Арнольд качает головой. – С женщиной так нельзя разговаривать, вот что я хочу сказать. В общем-то понятно, от чего Бетси так измотана. Раньше она такой не была. Но мы ее поддерживаем как можем. Тут ее никто в беде не оставит.
Интересно, а сама Бетси об этом знает? Хоть кто-нибудь сказал ей, что готов прийти на помощь? Или все они, как моя бабушка, молчат и не вмешиваются? Постараюсь найти к Бетси подход. Пока я не тот человек, кому она может довериться, но может, мне удастся это изменить.
Внезапно Арнольд хлопает себя по лбу.
– Дырявая память. Я зачем заходил-то: у тебя есть планы на утро? Нам не помешала бы помощь.
– Помощь? А с чем? – осторожно интересуюсь я, гадая, кому это «нам»?
– Ты знаешь, какой сегодня день?
– Если честно, я слегка потерялась в числах. Воскресенье?
– Пасхальное воскресенье! – отвечает он, вставая со скамейки. – Нам нужен Пасхальный кролик.
Деревенский клуб украшен лентами и бантами. Большой плакат сообщает, что сегодня всех ждет ежегодная охота за пасхальными яйцами.
– Джексон! Могла бы догадаться, что ты в этом замешан.
Он стоит с плетеной корзиной с шоколадными яйцами и, надо признать, выглядит озадаченным.
– Замешан? Это ты про организацию детского праздника?
– Ну, конечно, про праздник, ага… – говорю я, глядя на него с недоверием.
Джексон изображает саму невинность, но меня не проведешь. Снова он строит козни. На днях у меня случилась первая победа: я столкнулась в магазине с доктором Петером, и он практически пообещал мне, что проголосует за мою средневековую тематику. А потом я заметила Джексона у стенда с газетами, и он явно подслушивал.
Несомненно, он задумал мне отомстить.
– До чего Лина у нас очаровательная! – говорит Арнольд за моей спиной.
На мне белые флисовые штаны с пришитым к ним заячьим хвостом, и они настолько огромные, что пришлось одолжить у Арнольда ремень. И жилетка, на которой нашито несколько фигурок кроликов – а то мало ли кто-то еще не догадался, что я за зверь. И кроличьи ушки. Ушки – это ведь что-то из эротики, да? Словом, выгляжу я по-клоунски.
– Лучше молчите, Арнольд.
Джексон даже не пытается сдержать улыбки.
– Даже лучше, чем я ожидал. Тебе идет.
Позади меня раздается громкий, драматический вскрик. Я поворачиваюсь и вижу перед собой потрясающе очаровательную девочку. Ее светлые волосы заплетены в косичку, на щеке длинная полоса от фломастера, а одна штанина закатана для демонстрации длинного полосатого носка. Она прижала руки к щекам – воплощение удивления – и смотрит на меня большими голубыми глазами. Очень знакомыми глазами.
– Пасхальный кроооооолик, – выдыхает она, не сводя с меня взгляда. – Вот это дааааа!
– Это моя дочь Саманта, – говорит Джексон у меня за спиной. – Всей душой верит в Пасхального кролика.
Очевидно, просит меня им подыграть. За кого он меня принимает, за монстра? Я, конечно, не в восторге, что меня нарядили нелепым зайцем, но как можно испортить ребенку праздник?
– Вот ты где, Саманта! – говорю я, приседая на корточки. – А я тебя везде искал!
– Искал меня?
Ее глаза стали еще больше.
– С самого утра скакал по всем долинам Йоркшира в поисках помощника. Может, хочешь мне помочь, Саманта?
– Я? – удивляется она.
– Сейчас узнаем, подходишь ты или нет! Ну-ка скажи, любишь шоколадные яйца?
– Очень! – вскрикивает она, подпрыгивая на месте.
– А делать тайники умеешь?
– Умею!
– Не то слово, – бурчит Джексон, хотя я слышу, что он улыбается. – Мой ботинок утром так спрятала…
– Отличный тайник придумала! – серьезно кивает Саманта, не сводя с меня глаз.
– Тогда самое важное: ты умеешь хранить тайны? Помощница Пасхального кролика будет знать, где спрятаны шоколадные яйца, и другие дети захотят от тебя подсказку.
– Я им не скажу, честно-честно!
