Я молча жую маффин. Би сама разберется, что для нее лучше. С другой стороны, я тоже кое-что в жизни повидала. И она была со мной откровенна. Возможно, нет ничего плохого в том, чтобы высказывать свое мнение.
– Хочешь знать, что я думаю о твоих правилах?
– Конечно!
– Им не хватает заголовка: «Как остаться старой девой».
Она громко смеется.
– Да ну вас! Нормальные правила. Просто в нашем обществе крайне низкие требования к мужчинам!
Я думаю об Уэйде. Я так редко просила его о чем-то, особенно когда Мэриан выросла. Хотя я ожидала, что он будет мне верен – но даже это оказалось ему не по силам. А отец Лины и Карлы? Чего Мэриан ждала от него? Он целыми днями сидел в трениках перед телевизором, а она все равно из кожи вон лезла, чтобы удержать его. Однажды он уехал и больше не вернулся, с дочками виделся дай бог раз в год, а сейчас Лина про него вообще не вспоминает.
Возможно, Би права. И все же…
– Я сама обожаю списки, но тут пора переходить к активным мерам. Не думать, а действовать.
Допив кофе, я встаю. Стул скрипит по бетонному полу. Мы словно в военном бункере после взрыва бочек с неоновой краской. Не нравится мне здесь.
– И что мы будем делать? – интересуется Би.
– Искать для тебя мужчину иного сорта, – отвечаю я, и мы выходим на улицу.
– Я даже не знал, что в Шордиче есть библиотека. – Би озадаченно оглядывается по сторонам.
– А стоило бы записаться. Библиотеки умирают, хотя это просто абсурдно.
Кажется, Би даже стало немного стыдно. Она рассматривает ближайшую к нам полку – любовные романы в мягкой обложке.
– Вот, от такого я бы не отказалась. – Она показывает мне обложку с полуголым красавцем.
Так, у этих шкафов мы подходящего мужчину явно не найдем – кроме нас тут только озирающаяся по сторонам дама, явно ускользнувшая от мужа в поисках парочки любовных романов.
Я за руку веду Би к секции детективов и триллеров. Уже лучше: светловолосый молодой человек в джинсах и рубашке просматривает романы Джона Гришэма.
– Как тебе этот? – тихим голосом спрашиваю я Би, прячась за шкафом с кулинарными книгами.
Би задумчиво рассматривает светловолосого джентльмена.
– Вполне! Хотя нет – лоферы… Это обувь воспитанных мальчиков из Оксфорда и Кембриджа, – разочарованно шепчет она. – Так и вижу: шестизначная зарплата и токсичный комплекс неполноценности – заслуга гиперопекающих родителей.
– Будь непредвзятой, – напоминаю я ей. – Ты мне доверяешь, Би?
– Доверяю, что уж.
Я отряхиваю с юбки невидимую пылинку.
– Тогда я пошла.
– Жена должна брать фамилию мужа, как считаете?
– Ну, думаю, это личное дело каждого, так что…
– А как насчет помощи по дому? Пылесосом пользоваться умеете?
– В общем-то умею. А вы с какой целью…
– Вы романтик?
– Пожалуй. Только вы…
– А чем закончились ваши последние отношения?
Молодой человек смотрит на меня, приоткрыв рот. Я выжидающе смотрю на него. Когда ты старая леди, многое может сойти с рук.
– Она… Она просто разлюбила меня.
– Грустная история. Сочувствую. – Я похлопываю его по руке.
– Простите, но мы… – Вид у него крайне озадаченный. – Мы ведь говорили о Джоне Гришэме, но потом вы стали задавать странные вопросы… Слишком личные…
– А я сегодня второй пилот! – Кажется, так выразился Фритц, когда мы обсуждали двойные свидания.
– Простите?
– Я тут с подругой. Би! Иди к нам.
Она нехотя выходит из-за стеллажа.
– Господи, Эйлин! – шикает она на меня и поворачивается к блондину: – Мне так неловко, простите нас, пожалуйста. Пойдемте, Эйлин, мы и так отняли у этого человека кучу времени…
Она одаривает его приглушенной версией своей обезоруживающей улыбки. Глаза его расширяются, а книга, которую он держит, выскальзывает из рук.
– Все в порядке, – бормочет он.
– Би, этот молодой человек хотел бы пригласить тебя в то чудное кафе через дорогу. Правда, голубчик?
– Вообще-то да, – говорит блондин, заливаясь краской. – С большим удовольствием.
Дома я застаю мрачного Фитца.
– Эйлин, плохие новости.
Я хватаюсь за сердце.
– Что такое?!
– Нет-нет, все живы. Новость о «Серебре Шордича».
В выборе названия участвовали я, Марта, Фитц и бутылка вина. И оно мне очень нравится. Еще мы решили, что утром пойдем на пробежку, но мои больные колени, «утреннее недомогание» Фитца и беременный живот Марты поставили крест на этой идее.
– Почти всем соседям понравилась наша идея, и домовладелец дал добро – разрешил приглашать не больше двадцати пять человек и велел следить, чтобы ничего не сломали. Вот только женщина из шестой квартиры протестует: опасается толпы незнакомцев.
– Ну, тогда мы и на день рождения гостей позвать не можем, так? – возмущаюсь я.
– Вот это хороший вопрос, – хмыкает Фитц. – Напишу сейчас ей письмо и попробую…
Я отмахиваюсь.
– Не надо этой ерунды с электронной почтой. Лучше пойду и поговорю с ней.
Фитц удивленно моргает.
– Можно и так…
На мой стук никто не открывает. Я подумываю сунуть под дверь записку, но чем это, в сущности, лучше письма? Нет уж, пусть эта дама, глядя мне в глаза, объяснит, почему нескольким пожилым леди и джентльменам нельзя встретиться в холле этого дома.
Насупившись, возвращаюсь в квартиру Лины.
