Но эти – совершенство. Всего-то и надо было – четко следовать рецепту. Хотя опыт важен. Ну и душевное равновесие тоже помогает. В начале процесса я то тосковала по Карле, то злилась на мать, или ругалась на саму себя за продолбанную жизнь. А кексы – они как лошади: чувствуют уровень стресса.
Теперь же я как никогда спокойна. Кексы идеальные, и наконец-то после череды одиноких выходных приехал Итан.
Он бросает свои сумки и обнимает меня, как только я открываю входную дверь.
– Добро пожаловать в деревенскую идиллию! – говорю я радостно.
– Пахнет чем-то горелым… – Один мой взгляд, и он понял, что сказал что-то не то. – Но вкусным! Обожаю корочки.
– Шоколадные кексы. Получились не сразу, но они потрясающие! – Я с гордостью веду его в кухню.
Итан берет один и заглатывает чуть ли не целиком.
– М… – тянет он с закрытыми глазами. – Действительно вкусно!
– Я же тебе сказала.
– Ты, как всегда, сама скромность. – Смеясь, он хватает полотенце с моего плеча. – Хозяюшка ты моя!
Я отбираю полотенце и шлепаю им Итана.
– Помолчал бы ты.
– Да ладно, мне нравится. – Он нежно целует меня в шею. – Сексуально. Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты изображаешь идеальную домохозяйку из пятидесятых.
Покраснев, я вырываюсь из его объятий.
– Это был образ для вечеринки с убийством! Вовсе не ради тебя старалась!
– Да ну? – На лице его расплывается довольная улыбка. – А я вот хорошо помню, как ты…
Я смеюсь, отмахиваясь от его блуждающих рук.
– Чаю хочешь?
– Хочу… Но не чаю.
– Кофе?
– Какие еще будут версии?
Итан прижимается ко мне сзади и скользит руками по талии и бедрам.
Я поворачиваюсь к нему.
– Прости, я совсем не в настроении. Все утро плакала, да и неделя выдалась та еще… Возвращение в Хэмли…
– …превратило тебя в бабушку? – ехидно заканчивает Итан.
Я отстраняюсь.
– Что?
– Да я шучу!
– Шутишь?
– Печешь кексы, фартук надела, от секса отказываешься… – Он замечает, что мне не смешно. – Да ладно тебе, Лина! Я же шучу! Давай сходим куда-нибудь. Своди меня в бар.
– Да тут нет баров.
– Ну, хоть один должен быть. Как называется ближайший городок? Дайвдейл?
– Дардейл. И до него час езды. Я планировала, что вечером мы пойдем к Арнольду, соседу, он обещал запечь баранину. – Я вымученно улыбаюсь. – Он немного ворчлив, но в душе прекрасный человек.
– Ангел, вечером мне придется поработать.
Отпустив мою руку, Итан подходит к холодильнику и достает пиво.
– Поработать?..
Он целует меня в щеку и достает открывалку из ящика.
– Если хочешь, присоединяйся. Сейчас я анализирую, как можно улучшить проект, о котором рассказывал тебе на прошлой неделе. Ты же любишь трудные задачи.
– Да мне их и так хватает.
Кажется, Итан меня не слышит. Он устраивается на диване в гостиной и включает телевизор.
– О, футбол! Не против, если оставлю его для фона?
А когда в бар предлагал пойти, о работе и футболе не вспомнил.
Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что Итан проделал долгий путь, чтобы со мной увидеться. И он прав, я действительно сама не своя. Я отпустила эмоции и снова позволила себе горевать. Наверное, ему со мной тяжело.
Впрочем, он тоже хорош – мы столько говорили о совместном отдыхе, а он со своей работой.
Но, похоже, он заметил, что я расстроилась.
– Извини, веду себя как придурок. Не привык я к сельской безмятежности. И мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новой тебе.
– Нет никакой новой меня. – Насупившись, я сажусь на диван рядом с ним. – И в бабушку я не превратилась.
Итан обнимает меня за плечи, и моя голова привычно ложится ему на грудь. Это мое место комфорта. Когда отчаяние, страх и горе переполняли меня, я вот так прижималась к груди Итана и слушала биение его сердца. И только в эти минуты чувствовала себя в безопасности.
Я прижимаюсь к нему. Он целует меня в макушку.
– Скажу Арнольду, что зайдем в другой раз.
Рано утром я выхожу на пробежку. Вернувшись и приняв душ, я проскальзываю к Итану под одеяло и прижимаюсь к нему все еще влажным телом. Он медленно просыпается, его рука гладит меня по бедру, губы целуют мою шею. Нам хорошо вместе, и странная напряженность прошлой ночи кажется смешной.
Итан теперь сама любезность и нежность. Даже решил пойти со мной на собрание Праздничного комитета, назначенное на восемь утра. Бетси, ну за что?!
Едва мы переступаем порог, все головы поворачиваются в нашу сторону. Итан тихонько чертыхается, но тут же натягивает профессиональную улыбку.
– Здравствуйте. Я Итан Коулман, – говорит он Бетси медленно и громко, будто она глухая.
Бетси смотрит на него в легком шоке, я только закатываю глаза.
С остальными он знакомится в той же манере. Пенелопа вздрагивает от звука его голоса, хотя они с Роландом разговаривают криком.
Неловко все это вышло. Надо было его проинструктировать, прежде чем сюда приводить…
Последним как обычно является Джексон. Он никогда не опаздывает, но всегда появляется в зале под хор радостных приветствий всех собравшихся.
Итан встает и протягивает ему руку.
– Итан Коулман.
– Джексон.
– Приятно знать, что здесь есть еще кто-то моложе ста лет, – говорит Итан нарочито заговорщицким шепотом.
Джексон на мгновение замирает, глядя на Итана.
