– И с чего ты так решила? – спрашивает Летиция, не сводя глаз с Марты.
– Потому что Яз еще не вернулась и плановая дата родов через три недели.
Фитц смотрит на нее с удивлением.
– Сомневаюсь, что малыш в курсе вашего расписания.
– Еще как в курсе, – шипит Марта сквозь стиснутые зубы. – Ооох!
Она хватает за руку Летицию, которая оказалась к ней ближе всех. Та от неожиданности взвизгивает.
– Всё. Всё. У меня все в порядке. – Марта откидывается на спинку дивана. – О чем мы там говорили? Эпизоды Мэриан. Прошу, Эйлин, продолжайте.
Мы все глядим на нее в недоумении.
– Ну что? Все в порядке. В больницу мне рано, схватки не… не… – И тут она с гримасой боли подается вперед, исторгая животный стон. Я без труда узнаю этот звук.
– Марта, милая… Это очень похоже на настоящие схватки.
– Рано! Я пока не могу…
– Марта, – Фитц кладет ей руки на плечи, – вспомни клиентов, которые несут чепуху и в упор не видят очевидного? Помнишь женщину, которая считала, что в ее гостиной поместится пятиметровый диван?
– Ну? – Марта с трудом переводит дыхание.
– Вот, ты ведешь себя так же!
Десять минут спустя стоны превращаются в крики.
– Нужно отвезти ее в больницу, – говорит Фитц Руперту и Авроре.
Надо отдать должное, эти двое не сбежали в панике, а помогают по мере сил: Аврора принесла воды и пытается нагуглить, что нужно делать, а Руперт – оказалось, он когда-то работал на скорой – выуживает из памяти все новые и новые факты о родах: Марте это не особо помогает, но остальных слегка успокаивает.
– Что Марта планировала делать, когда начнутся роды? – спрашиваю я Фитца.
– Яз, – хмурясь, отвечает он. – Она должна была отвезти Марту в больницу.
– Но ее тут нет. План «Бэ»?
Все молча глядят на меня.
– У меня есть мотоцикл… – робко предлагает Руперт.
– Мотороллер, – поправляет Аврора, и муж обиженно отворачивается.
– Не вариант. – Фитц растирает Марте поясницу. – Сколько ждать такси?
Руперт ругается сквозь зубы, глядя в телефон.
– Двадцать пять минут.
– Сколько?! – ревет Марта чужим голосом. – Такси же всегда приезжает за пять минут! Закон лондонской природы! Где Яз?! Она, черт возьми, должна была быть здесь!
– Она в Америке, – вставляет Летиция, но тут замечает мой взгляд. – Что такого? В Америке ведь…
– Яз не берет трубку, – говорит Фитц мне на ухо.
Издав полустон-полувскрик, Марта сползает с дивана на пол. Фитц цепенеет.
– Я не должен в этом участвовать. Мужчины ждут в гостиной с сигаретой и бокалом виски. Разве нет?
Я похлопываю его по плечу.
– Давай-ка я этим займусь. – Подложив под колени подушку, я опускаюсь рядом с Мартой. – Фитц, а ты иди, стучи во все двери. У кого-нибудь из соседей найдется машина. Аврора, на всякий случай неси полотенца. Руперт, а ты помой руки.
В глазах Марты застыла паника.
– В машину! – кричит Салли из шестой квартиры.
Есть все же положительная сторона в форс-мажорах: они удивительно сплачивают соседей.
Когда Салли согласилась, я ушам не поверила. Впрочем, у нее не было выбора – оказалось, что машина есть только у нее.
– Я знаю о Салли ровно два факта: она управляющая Инвестфондом и живет в шестой квартире. И тем не менее я без сомнений залез в ее огромный фургон, больше подходящий серийному убийце. – Фитц озадаченно оглядывает машину. – Это и есть дух соседства, Эйлин? Доверяй ближнему и все такое? Ох, матерь божья…
Марта сильнее вцепилась в его руку и уперлась лбом в подголовник сиденья впереди.
Когда она откидывается назад, я замечаю темное пятно пота. Плохо дело. Малыш явно настроен вылезать.
– Жми! Жми! – кричит Салли, хотя я не уверена, кому именно кричит, ведь она сама сидит за рулем. Фургон вылетает на дорогу под хор гневных гудков. – У меня тут женщина рожает! Не до любезностей! – бросает она в окно рассерженному таксисту.
Судя по всему, Салли определяет понятие «любезности» довольно широко, выключая большинство правил дорожного движения. Она проезжает на красный, сбивает чье-то зеркало, трижды выезжает на тротуар и даже ругается на пешеходов.
Удивительно, что она так печется о безопасности дома, а на дороге гоняет, как на автодроме. Но сейчас нам это на руку. Хотя мне еще предстоит выяснить, зачем одинокой женщине, живущей в центре Лондона, такой большой фургон. Очень надеюсь, что Фитц не прав – я буду чувствовать себя ужасно, если она и впрямь окажется серийным убийцей.
Марта выводит меня из задумчивости долгим, громким, мучительным ревом.
– Почти приехали! – успокаивающе говорю я ей, хотя понятия не имею, где мы находимся. – До больницы рукой подать!
– Яз! – выдавливает она через силу и вцепляется в меня звериной хваткой. На лбу у нее выступили вены.
– Не берет. Наверное, у нее спектакль, – говорит Фитц. – Но я не оставлю попыток ей дозвониться.
– Божечки! Божечки, я не смогу! – причитает Марта.
– Все ты сможешь! – говорю я. – Только, умоляю, потерпи до больницы.
В духовке пятая партия кексов. Я открыла для себя четыре совершенно разных способа, как можно испортить кексы: сжечь, недопечь, не выложить противень бумагой и забыть про муку. По последнему пункту не буду даже оправдываться.
