Джексон падает в мои объятия. Хотя весит он раза в два больше меня, так что меня скорее придавливает Джексоном. Затылком я впечатываюсь в зеркало, пятками – в плинтус, Джексон упирается правой рукой в стену, пряжка его ремня сильно вдавливается в мой живот.
На кратчайшее мгновение мы замираем, прижавшись друг к другу. Моя голова касается его груди, и я слышу стук сердца. Его рука обнимает меня, и когда он отстраняется, слегка задевает мою грудь.
Я делаю резкий вдох, по телу бегут мурашки. И тут же лицо заливает краска – надо было надеть белье под рубашку.
Наши взгляды встречаются, и Джексон застывает, уперев обе руки в стену по разные стороны от меня. Его голубые глаза, оказывается, испещрены более темными крапинками, а под веками – бледная-бледная пыльца веснушек, незаметных с расстояния. И руки у него очень накачанные, футболка обтягивает широкие плечи. Как же, наверное…
Хэнк лижет мою голую ногу. Я вскрикиваю, и тишина между мной и Джексоном превращается в безумие неловких движений: он отталкивается от стены, а я уворачиваюсь в сторону и тянусь за бабушкиным телефоном. Ант/Дек унес ноги, цел и невредим, а Хэнк радостно вьется вокруг меня, будто я в любой момент могу выпустить еще одного кота, за которым можно гоняться.
Стараюсь не смотреть на Джексона, но пауза слишком затянулась, и я поднимаю глаза. Он застыл в нескольких шагах от меня, лицо бледное.
– Ты в порядке? – спрашиваю я Джексона, вертя в руках телефон.
– Да, да, – отвечает он напряженно. – Извини… За все это…
– Что ты! Не беспокойся! – Слишком много восклицаний. Надо говорить спокойнее. – Может, все-так пойдем на прогулку?
– Отличная идея.
Мы выходим из дома и устремляемся по Средней улице. Идем так быстро, что разговаривать не получается. И это прекрасно. Тишина – это как раз то, что мне сейчас нужно.
Похоже, прогулка снимает неловкое напряжение между нами. Больше всего удовольствия получает Хэнк – бежит рядом с Джексоном, виляя хвостом. Впереди уже видны поля. Я глубоко вдыхаю хрустящий весенний воздух. От изгородей веет сладковатыми нотками цветения, а в кронах звонко перекликаются птички. Чудесная здесь природа.
Вот. Сосредоточься на красоте природы, и хватит вспоминать, как Джексон прижимался мускулистым телом к твоим соскам!
– Хочешь взять поводок? – спрашивает Джексон, кивая на пса.
Я откашливаюсь.
– Да! Конечно!
– Тогда тебе кое-что понадобится. – Джексон достает из кармана собачье лакомство. Хэнк сразу же чувствует запах – поднимает нос и смотрит в нашу сторону. – Скажи «к ноге».
– К ноге, Хэнк!
Пес подходит, глядя на меня с таким обожанием в глазах, которым, мне казалось, он удостаивал только Джексона. Но весь секрет в курином лакомстве!
– Вот это да!
Джексон улыбается, на щеках появляются ямочки. И вдруг смущается и отводит взгляд.
Мы идем дальше. Наши шаги – единственный звук, который я теперь слышу, не считая пения птиц. Хэнк ведет себя как образцовый пес, но поводок все равно сжимаю как можно крепче. Джексон ведет нас обратно по незнакомому мне маршруту: через красивый густой лес к востоку от деревни. Вскоре на горизонте появляется Хэмли – маленький переулок, в котором живет Бетси, – пять или шесть белых домов.
– Снова занята размышлениям? – интересуется Джексон, косясь на меня.
– А ты нет? Хочешь сказать, идешь и ни о чем не думаешь?
– Не думаю, если проблем никаких решать не надо. – Он пожимает плечами.
Гениально.
– Я вообще-то думаю о Бетси. Я немного о ней беспокоюсь.
– Мы все беспокоимся.
– Арнольд то же самое говорит, но почему же никто ничего не делает? Думаешь, Клифф плохо к ней относится? Может, помочь ей уйти от него? Она может пожить у меня. Надо же что-то делать…
Джексон качает головой.
– Дело в том, что Бетси не хочет, чтобы ей помогали.
– Она живет с этим человеком не один десяток лет, и он, возможно, ее обижал. Уверен, что она сама знает, чего хочет?
Некоторое время Джексон обдумывает мои слова.
– И что предлагаешь?
– Хочу навестить ее.
– Она не пригласит тебя в дом. Эйлин и ту не впускает.
– Быть не может!
Джексон кивает.
– Так уж говорят. Клифф не выносит гостей.
Я стискиваю зубы.
– Ладно. Тогда призовем на помощь Хэнка.
– Бетси, беда! Хэнк запрыгнул в ваш сад. Извините, ради бога!
Она молча смотрит на меня из-за едва приоткрытой двери. Не таким я представляла жилище Бетси. Думала, повсюду будут милые розочки и свежая краска, но водосток вдоль крыши держится на честном слове, а подоконники облупились. Этот дом выглядит грустным и нелюбимым.
– Хэнк? Пес Джексона? Как он оказался у нас в саду?
Как? Да довольно просто: я взяла его на руки, Джексон подсадил нас у забора, и я подпихнула пса, чтобы прыгнул на другую сторону – высота, конечно, довольно большая, но он приземлился на вполне мягкий кустик.
– Понятия не имею! – беспомощно развожу я руками. – Этот пес может пролезть куда угодно.
Бетси задумалась. Одному богу известно, что Хэнк творит в ее саду.
– Сейчас я его приведу.
Дверь захлопывается перед моим носом.
Черт. Я издаю условный свист, и через мгновение Джексон появляется в конце дорожки, ведущей к дверям Бетси.
– Сказала, сама приведет! – громко шепчу я.
