Сын равнодушно глянул на волка и отвернулся, хотя в любой другой день заинтересовался бы редким магическим животным. Его явно глодала другая мысль.
— Значит, у тебя есть… мужчина? Другой, в смысле, мужчина. Не отец.
Кольцо с печатью я предусмотрительно сняла, решив, что шокировать Дана буду по частям. Пусть он сначала одну новость переживет, а дальше видно будет.
Мое лицо не примелькалось в столице, и для большинства сплетников я была незнакомкой, которую Таш привез из похода. О том, кто я, знали единицы, и эти единицы не спешили полоскать мое имя. Ну что ж, спасибо им за это.
— Да, — сказала спокойно. А когда Дан открыл рот для нового вопроса, выставила вперед ладонь и продолжила: — Мы не женаты и вряд ли будем. Замуж больше не пойду. Временно я вхожу в другой клан и имею статус вейры, и.… пока у меня все хорошо. Это самое большое, что я могу сказать сейчас.
— А как же отец? — кажется, меньший шок Дан испытал от моей драконицы. — Как же отец?! Ты сама говорила, что в горе и в радости! А теперь, получается, ты уйдешь?!
Дан вскочил, схватив меня за плечи. Я с трудом улавливала мешанину его чувств: отчаяния, гнева, боли, неверия.
Настала моя очередь теряться. Я, на секунду, никого не бросала. За всю свою жизнь я уронила всего-то пару чайных чашек, да и то при полном содействии Фалче. И, по-моему скромному мнению, он был виноват больше.
— Дан, твой отец женат, и это законченная история, — сказала мягче, чем планировала.
— Твой отец…. — повторил он с едва ощутимой горечью. — Все верно. Каждый получил свой мешок слез. После твоего отъезда в доме начался ад, если хочешь знать.
— Не хочу, — заметила бесстрастно.
— Ты стала жестокой, мать. Не простишь?
На этот раз я была более уклончива:
— Ты и Дафна мои дети, а к твоему отцу у меня нет вопросов.
Несколько секунд Дан стоял, как выключенный робот, отрешенно уставившись в одну точку.
— Я не буду просить прощения, — голос обжигал холодком. — За такое не просят. Ты вправе не прощать. Но ты не осталась не отомщенной. Жизнь каждому из нас воздала по заслугам. Но все… Все не так, как ты думаешь, мы с Афи тоже пытались…
Он вцепился в светлые волосы, отросшие и неухоженные, дергая их из сторону в сторону. Детский максимализм, среагировавший на мое появление, уходил с болью, делая его некрасивым и слабым. Драконы таких не любят.
А если точнее, такие среди драконов не выживают.
Звериный кондовый инстинкт сработал быстрее человеческого. Я шагнула вперед и обняла Дана с той силой, на которую только была способна, чтобы спрятать, закрыть от жестокого мира Вальтарты. Мать треплет за холку заигравшееся дитя, но прячет от мира больного звереныша.
— На три часа от нас прячутся в кустах два драконира из твоей группы, на десять часов стоит твой нир, — зашипела, яростно прижав к себе Дана. — Они нас не слышат, но видят. Не смей реветь. Вальтарта не простит тебе слёз.
Дан услышал. Застыл. Но не отстранился.
— Да пошли они все в то место, про которое ты рассказывала сказки, — отозвался гнусаво.
После ряда неприличных ассоциаций я припомнила, что рассказывала детям про Лихо лесное, куда предлагала отправлять всех неугодных. Я вообще свекров подразумевала, но вслух о своих фантазиях детям, конечно, не говорила. В те дни я была слабой самкой. Человеческой.
— Это жестоко, — сказала мягко. — Они же не вернутся потом. Лихо живет в другом мире.
Дан слабо завершался у меня в руках и, а конец, выпрямился. Глаза у него были красные и опухшие.
— Ну вот, уже лучше, — сказала мягко, прокатив слабой магией по его лицу. — Не стоит выставлять себя слюнявой репкой.
Краснота мгновенно ушла, и Дан стал выглядеть знакомым бесстрастным совершенством. Но в его голосе больше не было знакомого мне гневного холода. Были только тоска и вина.
— У тебя ужасный юмор, — начал было он, когда над голой у меня громыхнуло.
Небо разорвала золотая трещина, вокруг потемнело и спустя миг, полился мелкий дождь. За секунду из неоткуда набежали тучи, а раскаты грома следовали один за другим.
Я с недоумением уставилась вверх.
— Что происходит?
Дан не отрываясь смотрел куда-то в сторону.
— Начался поединок, — сказал тихо. — Я выиграл сто золотых. Парни ставили на то, что поединок отложат на неделю из-за приветственного бала для военных, а я знал. Знал, что генерал Таш вызовет его на поединок сразу, как вернется.
Виски закололо мелкой болью.
Вот куда рвался с утра мой хитроумный змей. И не сказал ни слова! С него же станется сказать, что за день не случилось ничего особенного.
«Он не проиграет, — тут же успокоила меня драконица. — Я слышу его дракона, он спокоен и тоскует по нам. А вот дракон его соперника слабеет от ярости».
Я знала и так, что Ральфар не проиграет, но все равно незаметно выдохнула.
— С кем же твой идол вступил в поединок? — спросила небрежно у Дана.
Тот удивленно взглянул и снова отвернулся к золотой заварушке в небе.
— Со четвертым сыном императора, Диалом от клана Караль.
Верно.… И странно. Если задуматься, Диал был сыном вейры Караль — первой наяры императора, но поддержка была дарована слабому здоровьем Кассиусу.
Почему?
