Домой я мчалась быстрее ветра, огибая окаменевших горожан, настороженно глядящих в небо. Казалось, мир остановился, и только наша карета стрелой прокладывала путь.
— Надо было кайранов брать, — цедил Пирре. — Ах ты ж, ифритово отродье, чтоб ты в пекле жарился, простите, вейра…
Он распахнул окно, и его глаза тоже были прикованы к небу.
Сердце глухо колотилось в рёбра.
Причин бояться не было, Ральфар был самым сильным драконом страны, но… страх иррационален. Всю дорогу я провела, впившись пальцами в обивку сидения. Даже Пирре заметил, что со мной не все ладно.
Нас остановили на центральной площади, где локализовалась огненная небесная воронка. Прямо перед центральным храмом.
Небо горело золотом. Веи, драдеры и дракониры, высыпавшие на улицы, стояли задрав головы. Изредка кто-то из шутников, собрав всю свою смелость, отпускал реплику, но та мгновенно тонула в новом раскате грома.
Драконы застыли каменными идолами, практически полностью отключившись от реальности. Разбушевавшийся ветер трепал волосы и одежду. У одной из дракониц сорвало с плеч тонкий газовый шарфик, а у другой вырвало из волос драгоценную шпильку, но ни одна из них не двинулась с места.
В этом было что-то архаичное и жуткое. Первобытное.
Сквозь разноцветный, вечно-веселый, фестивальный облик Вальтарты проглянули её страшные боги. Заглянули одним глазком в свой питомник, и их ручные ящерки и рады стараться, застыли навытяжку не смея двинутся под их невидимым оком.
Я поняла весь парадокс лишь когда меня саму парализовало. Взгляд против воли поднялся к небу.
Да, там. В разрезе золотой трещины спрятался тот, кто смотрит на меня. Не на них, не на Ральфара, не на императора. На меня.
Кто-то легко тронул меня за руку. Сквозь ватный звон в ушах до меня добрался чей-то голос:
— Вейра…. Вейра Таш, вас ждут, пройдемте со мной.
С трудом сдвинув взгляд, я уставилась на храмовника в скромном белом одеянии.
Пирре и несколько драконов из моего сопровождения заколдованно застыли рядом, пожирая преданным взглядом расколотые небеса. Очередной раскат отозвался в груди неясным трепетом.
Храмовник уважительным жестом указал на храм, и я, отбросив сомнения, прошла за ним следом. Поединок проходил внутри храма, и это был мой шанс попасть в святая святых легально.
Стоило мне перешагнуть едва ощутимую золотистую черту, отделявшую вход в храм от города, как за мной пристроилось еще штук десять храмовников. Пластика движений и неслышный шаг, темные, не сковывающие движений одежды и закрытые вуалями лица мне не понравились. На наемников они походили больше, чем на сынов божьих.
Так что я устроилась в шаг главного храмовника в белом и двинулась за ним.
Передо мной распахивались двери, протекали залы, испещренными рунами, от мельтешения которых кололо в висках.
Окончательно плохо мне стало в золотом зале, где уже не было ни рун, и странных делений на полу. Лишь в центре зала стояла отлитая из чистого золота статуя отца-дракона, держащего на руках драконицу-мать и дитя. Я не заметила в какой момент отвела руку остановившего меня храмовника и шагнула к ней.
— Вейра…. — позвал кто-то из сопровождавших.
Но я не расслышала.
Мир остановился.
На меня словно упал солнечный круг, заключивший меня вместе со статуей в подобие золотого кокона.
«Смотри», — приказал невидимый голос в голове.
Несколько секунд я растерянно взирала на статую, но… Статуя как статуя, не лучшая для человека, воспитанного на полотнах Эрмитажа. Лица не проработаны, бедная детализация, сглаженный рельеф.
— Я смотрю, — сказала вежливо, поскольку общая аура храма давила не хуже автоматического пресса.
«Смотри!» — оглушительно загремело в голове.
Я покачнулась от вопля и для равновесия хватанула статую за кусок золотой сандалии. Глаза автоматически перестроились на видение знакомой паутинки.
Мир зажегся прозрачным золотом, преобразился зал, выкатившись далеко за пределы храма в солнечное пространство, манящее теплом и светом. Статуя, словно ожила. Невидимый луч скользнул по лицу матери-драконицы, на миг осветив задумчивую улыбку. Она смотрела прямо на меня.
Золото линий сложилось в невиданной красоты узор. Правильный. Единственно верный узор на свете. Я вдруг поняла его суть. Видела ее, как если бы кто-то положил мне в головы долгие годы опыта в божественной артефакторике.
«Проси», — все с той же металлической прохладой потребовал голос.
Голос, которого я ждала с той секунды, как шагнула в Вальтарту. Ждала чуда, дара, любви и прочей романтической шелухи, в которую верят школьницы. А теперь мне тридцать шесть, и я верю только в статистику. Уж она-то никому не врет.
На миг мелькнула мысль попросить дар. Как хотела — огромный, необъятный и, конечно, полезный. Это купит мне дорогу к желанному браку с Ральфаром. Здесь, наедине с богами, не было смысл лгать. Как все скучные русские женщины я хотела замуж, детей, дом и финансовое благополучие. Только я хотела замуж за конкретного мужика, которому не по чину жениться на деве с пятью единицами магии.
Соблазн был велик.
— Спасибо за детей, — сказала шепотом. — Спасибо за Фалче.
