— Не будешь, — глухо выдавил Берн. — Дан учится в Академии, а Дафна туда только поступила, оба регулярно проходят глубокий магический контроль. Ты бы не рискнула запустить в них черную магию.
Лицо Талье откровенно исказилось от злобы и сказало ему больше, чем слова. Не было черной магии в детях. Ни капли. Иначе бы у любого здравомыслящего нира возник бы вопрос, где они ее подцепили. А Гроцы не любят подставляться.
— Я хочу раз…
Его выгнуло снова. Протащило по каменным ступеням, выворачивая суставы, выкручивая мышцы. Глаза мучительно распахнулись в темноту.
— Ты будешь меня слушаться! Будешь мне угождать! — шипел чей-то далекий голос, вдалбливаясь в голову.
Перед глазами стояло смеющееся лицо Риш.
Как всё дошло до этого? Почему всё случилось так?
— Я… хочу развода, — выдавил из сухих губ. —Я, ничтожный вейр… из ничтожного Кайш…. брезгую Талье Гроц.
Вспышки боли слились в единую огневую атаку, впиваясь в тело без счета.
Нет, она его не убьет. Не так просто замести следы от убийства черной магией. Он не безродный щенок, чтобы его смерть осталась невидимой. Поэтому он просто будет терпеть, пока Талье не остановится.
Утром его разбудил отвратительный короткий звон. Нянька вышла на крыльцо и выронила таз от неожиданности, увидев своего высокочтимого воспитанника засунутым в терн.
— Мать-драконица, — взвыла было нянька, но Берн выбрался, отодвинул ее и молча поднялся в дом. Осмотрел спальню, с трудом принял ванну и переоделся для поездки. После вернулся вниз.
— Где Талье? — спросил у прислуги.
Те растерянно переглянулись, и самая младшая, бойкая горничная чуть выступила вперед:
— Улетела на рассвете, вейр Кайш. Ничего не сказала, даже не позавтракала.
Он перевел потяжелевший взгляд на няньку, и та поняла его верно:
— Связывались с ней по камню. Ночью еще. Я хоть и проснулась, не услыхала б, да больно шибко она выла.
Выла, значит.
— Карету готовь, — коротко приказал он. — Готовь по-скорому. Сложи вещи для столицы на свой вкус и отправь с одним из доверенных, а мне каймана седлай.
Бал перенесли еще на неделю, но времени все равно оставалось в обрез.
Бальное платье мне шили в четыре руки, а Фалче контролировал и подкидывал швейкам идеи. Я тоже не дремала, время от времени корректируя творческие замыслы. Это был полноценный выход в свет, где я буду представлена, как удостоверенная клана Таш.
За этот период я успела почти полностью сменить убранство Сапфирового дворца, время от времени ужасаясь спускаемым суммам, но экономить на целом принце не решилась. Дом — лицо хозяина. А дом генерала Таш не может быть бюджетным, скромным и неприхотливым.
Шторы я сменила с лазурных на королевский синий, выбрав вместо шелка тяжелый бархат, тоном ниже отделала мебель, а отделку стен сменила с дуба на орех, полностью убрав тканевую натяжку.
Ткани пачкаются. Хранят запахи, выцветают, сыреют, рассыпаются, устаревает узор и расцветка. Орех не устаревает, особенно если качественный.
В один из дней я все же выбралась к поверенному Арнош, который по-прежнему жил на одной из спальных улочек столицы, и мы вместе оплакали потерю. Документов мне получить не удалось. Дер Верцони только руками развел: всю документацию у него изъяли в день похорон Арношей. Я попросила его найти мне хороший дом в пределах столицы, непременно с садиком, и он заверил меня, что справится за месяц. Мы расстались очень тепло.
Уехала я с небольшим переживанием. Интуиция подсказывала мне, что император постарается убрать меня из зоны влияния на Фалче как можно быстрее, и не исключено, что это произойдет уже совсем скоро. Возможно, сразу после бала, где меня скомпрометируют или спровоцируют, или нанесут репутационный удар.
Денег на дом у меня не было, но я рассчитывала удачно продать родовое поместье генерала самому генералу. Но раньше срока эту тему не поднимала. Фалче она не нравилась, и при упоминании отдельного жилья в столице он рычал и высыпал в рот сладкое подносами.
Во дворце ко мне за эту неделю привыкли. Когда я выбиралась на прогулку во внешний сад вместе со своими волками, вдоль ограды с невинным видом прогуливались местные аристократы. Сначала меня это нервировало, а после стало все равно. Не менять же привычки из-за такой мелочи.
А вот вечерами, спрятавшись во втором, скрытом от посторонних глаз саду, Ральфар продолжал учить меня магии.
К сожалению, дело не шло. Белый магический поток выдавливался из меня ровно по капле и не приносил ничего кроме боли.
— Будет проще, если пустить кровь, — сказала искренне. — Тогда магия точно будет.
Уже поднесла пальцы к острой пуговке на вороте, когда Ральфар поймал меня за запястье. В потемневших глазах было сожаление.
— Не нужно, Рише. Магия должна быть легкой, как воздух. Если она дается с болью, хорошего ничего не выйдет.
— У меня пять единиц, — напомнила бестрепетно. — И вряд ли станет больше.
— Ну и что? — Ральфар равнодушно пожал плечами. — Тебе не нужна сильная магия, у тебя есть я. Используй меня.
