Аккуратно сорвала новый цветок, такой чудесный в невинной простоте. Перед глазами лежал нужный узор, но он был немыслимо далек от нужной мне схемы. Из этого цветка получился бы прекрасный огонек, но сделать его темным артефактом так же непросто, как сделать слона из пуделя. С тоской скосила глаза на жемчужное ожерелье, которое почти полностью повторяло узор из желанной схемы. Со скукой подвигала нити, перестраивая одну из жемчужин в артефакт, а после снова вернулась к лютику.
Я остановилась, лишь когда передо мной встал Ральфар.
— Знал, что найду тебя здесь? Почуял.
В золотых глазах горело неприкрытое облегчение. Кивнув, я поднялась навстречу, на миг ощутив, как одеревенело от статичной позы тело. Ральфар придержал меня, а потом и вовсе подхватил на руки, вновь поднимаясь над садом.
На нас пялились высокородные зеваки с общих дорожек Семидворья, вышедшие на вечернюю прогулку, а нам было все равно. Я даже не сделала усилий, чтобы расправить собственные крылья. Про мою вторичную и поставь наверняка уже стало известно, а вот то, что я перекинулась в дракона полностью — нет. Мы с Ральфаром решили попридержать эту информацию.
А книга.…
Ральфар недооценил её значительность. Эту книгу нельзя выносить из сокровищницы. Я должна прочесть ее за ночь, ни на миг ни выпуская из рук, а утром вернуть в сокровищницу. Ибо ценность её велика.
На бал мы позорно опоздали. Всё дело было в том, что я нервничала. Обегала весь дворец, проверить на предмет соответствия высокому стилю, на случай если бал пройдет удачно. Тогда мне придется организовывать в личном пространстве ну хотя бы чайный вечер для избранных вейр.
После отдала распоряжения на ближайшие сутки, потом искала тайник для книжечки, улаживала форс-мажор в саду, устроенный волками в знак протеста. Они хотели, чтобы я взяла их на бал, а я отказалась.
И как-то так вышло, что, когда Ральфар уже собрался, меня только-только намылили в четыре руки. Так что все это время, пока меня одевали, красили и причесывали, Ральфар расхаживал по моим покоям и глаз с меня не сводил. Горничные от напряжения даже щебетать перестали.
Напряжение достигло эпопея, когда мне взялись накладывать помаду. Ральфар что-то нечленораздельно зарычал, горничные вымелись, а меня опрокинули на кровати и задрали юбки. Я с трудом смахнула волосы в лица и уже совсем было собралась отчитать своего драконьего бойфренда на предмет этикета, и… осеклась.
На меня в упор смотрели горящие золотом глаза. Ральфар было окончательно возбужден, а его дракон и вовсе растекался обжигающей лавой по магическим жилам. Меня практически встряхнуло, словно я потрогала руками высоковольтный провод.
— Знаешь, что чувствует мужчина, когда на его глазах красят и одевают любимую женщину? — хриплый шепот стек по виску медовой каплей. — Вертят ее, как куклу, то снимают, то одевают, то снова что-нибудь трогают…
Он с силой провел большим пальцем по моим губам, стирая помаду, а после жадно поцеловал, и…
И спустя час в покои ворвалась экономка, вызванная горничными на подмогу. Экзекуция со сборами началась по новой, только теперь я выставила Ральфара из спальни прямо в самом начале. Он сдался под двойным натиском.
Наша карета выдвинулась одной из последних, когда небо уже накрыло предвечерним сумраком. И, как ни странно, я получила удовольствие от поездки по вечернему Семидворью, расцвеченному радужными огнями, полному весело звенящего смеха, газовых занавесей в беседках, трепещущих от ветра и детского тисканья в нашей карете.
Смерть Диала была забыта. Вейру Караль выселили из личного дворца, отдав тот красавице Найхе, матери Кассиуса. Во дворце наяр началось новое брожение. Двор с восторгом обсуждал, высланный кланом Караль протест императору. Словно того страшного дня, когда все они стояли, задрав головы к небу, не было никогда.
Мы прошли через черный ход, чтобы не быть объявленными. Оказывается, Ральфар частенько пользовался этой уловкой, чтобы приходить и уходить неузнанным или путать по времени вечно выслеживающих его императорских ищеек.
Перед входом в основную залу мы на секунду остановились.
— Будет непросто, — бесстрастно сказал Ральфар. — Готова?
С его лица невидимый кто-то стер все эмоции, выдав взамен алебастровую ангельскую маску. Он снова стал холодным, качественным сыном императора.
Интуитивно я перестроилась под него, надев затасканное до дыр выражение мягкой благожелательности. Взяла его под руку, и мы шагнули в сверкающий золотом зал.
Меня мгновенно накрыло грохотом, который в первые несколько секунд было не расчленить на звуки. Светом, от которого на миг померкло даже драконье зрение. Многоцветием и блеском нарядов, искусно переплетенного шлейфа ароматов. Меня аж перекосило на минутку. Я и будучи человеком не пользовалась духами, а став драконицей и вовсе растеряла терпимость.
Ральфар словно прочел мои мысли. Наклонился ниже:
— Сосредоточься на одном конкретном запахе и станет легче. Я всегда так делаю.
