Это была так просто сказано, что я не смогла даже обидеться. Но чертик уже высунул смоляную голову, выбирая место для укуса посочнее.
— Спасибо, Фалче, что разрешаешь себя использовать. Можно мне в твою сокровищницу? — я сложила руки в притворном молитвенном жесте и лукаво склонила голову к плечу.
Глаза у него потемнели еще больше. Темнота затопила радужку, а зрачок полыхнул золотым, вытягиваясь в нитку.
Кажется, я перегнула палку. Сокровищницу еще не всякой жене показывают, а я так. Вейра на птичьих правах с проездом через генеральскую постель.
Тем сильнее оказалось потрясение.
Вместо ответа Ральфар раскрыл золотые крылья, поднял меня на руки и взлетел над садом.
На миг я увидела Семидворье масштабированной зеленой картой, расчерченной полосками дорожек и оград из колючего, магически выращенного терна. Окончательно я потеряла дар речи, когда Ральфар опустился в центральном императорском саду и подвел меня к одной из каменных статуй.
— Чисто теоретически это гробница моей матери, — сказал он любезно.
После обернулся к окнам императорского дворца и поднял руку в безвекторном приветствии, на случай если собственно император выглянет в личный сад, полюбоваться расцветшей магнолией и гробницами усопших наяр.
После сжал колено статуи, и та, полыхнув синей магией, сдвинулась вбок, открывая вход в черную утробу земли.
— Это твоя сокровищница? — спросила с ужасом. — Да она же прямо под окнами императорского дворца!
Слов для эмоционального протеста мне существенно не хватало. Нет, ну надо же до такого додуматься! Сделать сокровищницу прямо под носом у папаши, который спит и видит, как захапать сокровища Таш. Это же.… это же просто восхитительно! Мой чертик обмер от восторга, смешанного с чувством сладкой опасности.
Я послушно спустилась вниз, слушая генерала, который как раз неспешно рассуждал о природе человеческой глупости:
— Отец полагает, что сокровищница Таш осталась в родовом поместье или сложены в проданном тебе доме, но я решил держать ее поблизости. В Поместье не набегаешься. Вот сюда. Осторожнее. Здесь острый выступ.
Мы прошли ложную гробницу и за поворотом в тупиковый коридор перед нами лег еще один спуск.
Лестница шла все ниже и ниже, и мне стало казаться, что мы собираемся достичь ядра земли или вроде того.
Спустя полчаса, не меньше, я спрыгнула с последней крутой ступеньки, и Ральфар поймал меня в короткое объятие, усадив на стол из темного дуба. На столешнице расположился раскрытый судебный талмуд и открытая коробка с сахарным печеньем.
— Я хожу сюда подумать. Поплакать о своей судьбе в надежде, что в отце проснутся правильные отцовские чувства, — с абсолютно серьезной миной сообщил Ральфар.
Щелчком зажег светильники, озарившие абсолютно пустые покои от пола до потолка, и хмыкнул, противореча собственным словам.
Я с недоумением осмотрелась.
— Твою сокро…
— Нашу, — мягко прервал Ральфар, и я послушно исправилась:
— Нашу сокровищницу вынесли? А тебе… то есть, нам оставили свод законов и печеньки. Очень милосердно с их стороны, я считаю. Если печеньки ореховые, то я так и быть.…
Фалче тихо засмеялся. Это случалось так редко, что я застыла с печеньем в руке, зачарованно разглядывая его лицо.
— Мой дар — иллюзия. Не самый сложный дар, но очень полезный, но очень уместный, если уметь им пользоваться.
После щелкнул пальцами еще раз, и я всё же выронила злосчастное печенье.
С комнаты словно кто-то сдернул мантию-невидимку.
Пространство оказалось завалено книгами, свитками, старинными фолиантами, окованными номаром, золотом и обычный, изрядно поеденной ржавчиной сталью. Одна из книжных стопок тянулась до потолка, опираясь одним боком на стену, а вторым на такую же стопку, несколько ящиков со свитками образовывали сложную пирамиду, державшуюся на честном слове и паре заклинаний. На одной из стен висело оружие, а в одном из сундуков были гроздьями свалены редкие артефакты.
Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, я тут залезла в сундук с артефактами, перебирая жутковатые, покрытые пылью вещицы.
Тонкий стилет из неизвестного мне металла, колбу со вспархивающими бабочками — совершенно точно живыми, кусочек странной кроваво-алой ткани. Он даже в руке не держался, скользил и переливался, словно живой, переползая по пальцам. Платочек показался мне настолько жутким, что я взяла его за уголок и отложила в самый край сундука.
— Это ткань, сплетенная из крови эльфов. Поговаривают ее качества столь чудодейственны, что им нет равных. Я не проверял и никому не советую.
Да.… Я тоже проверять не хотела. Чур меня.
После Ральфар тронул меня за руку и кивнул в угол комнаты.
— Здесь лишь малая толика сокровищницы Таш, но вон те книги целиком по черной магии. Я принес их сюда, чтобы не мотаться в поместье и горы лишний раз. Надеялся помочь матери, пока та еще была жива.
Я поднялась, пошатываясь, как пьяная, и двинулась к книгам. Глаза у меня разбегались.
— Возьми те, которые хочешь прочитать, и пора подниматься. Мы не можем отдавать дань уважения умершим так долго.
