Я всё ждала, когда в груди разорвется вложенная бывшим мужем бомба. Накроет знакомой болью, полной смертоносных игл, ненависти, ядовитого «Бе-е-ерни», протянутого сладким голоском его отныне жены. Но внутри было темно и пусто, как если бы я заглянула в чужую жизнь. В жизнь, прожитую какой-то другой вейрой Кайш.
Передо мной был незнакомый, усталый и, кажется, не очень счастливый мужчина. Под глазами залегли незнакомые тени, прорезалась морщинка гордеца и сжался рот. Мой взгляд не остановился бы на нем.
— Рада меня видеть.… — тупо повторил Берн.
Протянул руку в полузабытом жесте, чтобы положить мне на щеку, но я мягко уклонилась.
— Риш, Риш, ты похожа на принцессу из сказки, — повторил он словно в бреду. — Помнишь, ты рассказывала историю про девушку, превратившуюся из пастушки в императорскую дочь.
В королевну, если технически. И не превратилась, а всегда ей была. Это она просто дресс-код не соблюдала, в связи с чем ее считали пастушкой.
Берн шагнул ко мне, все еще пытаясь дотянуться, и я отступила. Оглянулась с беспокойством. Не смотрит ли кто на нас. Мне очень не хотелось, чтобы эту отвратительную сцену увидел кто-то из моих новых знакомцев или Фалче.
— Я просто разбудила драконицу, — повторила настойчиво. — Берн, где дети? Я бы хотела встретиться с Даном и Дафной.
— Дети.… Постой, Риш, если ты разбудила драконицу, у тебя… У тебя был другой мужчина?
Лицо Берна выражало чистый шок. Кажется, он был уверен, что весь этот месяцы я убивалась по нашей любви. Сердце мое сразу похолодело. Кем же он считал меня последние годы? Горничной? Приживалкой?
Или его родители, сутками певшие мантру про «старая и пустая» убедили его не верить своим глазам, а верить их словам?
Оглядев бурлящую весельем залу, где начали выстраиваться танцевальные шеренги под руководством капельмейстера, я со вздохом взяла Берна за руку и повела за собой вглубь коридора.
Это было странное чувство.
В десяти метрах от нас бушевало человеческое море, отделенное рядом массивных колонн. А здесь было темно и тихо. Лишь изредка долетал смех пары, протанцевавшей слишком близко к колоннам, да мелькали светильником, время от времени осыпая темноту стайкой разноцветных бликов.
— Возьми себя в руки, Берн, — сказала жестко, остановившись посреди коридора. — Твое поведение бросает тень на дом Кайш, который принадлежит не тебе одному, но нашему сыну и нашей дочери. Давай закончим разговор на этом, а пока отведи меня к детям.
Берн смотрел на меня пустыми глазами. Промчавшиеся мимо блики выхватили из темноты его лицо, выражавшее высшую степень неверия.
Я замолчала, украдкой глянув на ручной камешек, показывающий время. Надеюсь, осознание настигнет бывшего поскорее.
И оно его настигло.
— И кто же он? — Берн склонил голову к плечу. После неожиданно коротко и зло рассмеялся. — Какой-то драдер? Или ты сумела привлечь на оставшиеся от нашего развода деньги захмелевшего драконира? Купила хорошее платье, записалась в салон к одной из тех драдер, что умеют стереть с лица половину возраста косметикой, а после пошла гулять на торговую улицу. Угадал? И все это назло мне? О, дракон-отец, ты наконец-то великолепна, Риш!
Я молча смотрела на него. Берн, похоже, был не в себе.
— Конечно, — сказала любезно. — Все именно так и было. А теперь отведи меня к детям.
К сожалению, Берн даже не думал останавливаться. Его просто-напросто несло.
— Нет, денег бы не хватило. Я же скотина, да? Я не дал тебе ни гроша, откуда бы ты…. Это Фрейз? Это с ним ты легла? Ну конечно, кто бы еще привел тебя на императорский бал….
Хлопок пощечины прозвучал, как выстрел.
— Полагаю, на этом наш разговор окончен, — я медленно опустила руку, еще ощущающую жжение от удара. Детей, пожалуй, я найду сама.
Уже развернулась, чтобы уйти, когда Берн поймал меня за локоть.
Теперь не узнать, что он собирался сделать, потому что между нами вклинился бесстрастный голос:
— Вам следует убрать руки от моей вейры, вейр Кайш.
Ральфар вышагнул из темноты каменного свода, и световые блики, словно только его и ждали, с радостью на него набросились, высвечивая бессмертную красоту.
Берн окаменел.
— Ваше Высочество? — уточнил дрогнувшим голосом. — Что вы здесь… делаете?
Кажется, Берн узнал Ральфара. Что и немудрено. Он, в отличие от меня, не избегал информации о генерале в новостной прессе, и видел множество его проекций.
Высвободившись из хватки Берна, я шагнула навстречу Ральфару, с облегчением позволив заключить себя в объятия. Здесь было спокойно и неопасно. С Ральфаром по-другому и не бывало.
Он поднял руку, подзывая прислугу, и один из веев сразу скользнул в коридор, подобострастно заглядывая Ральфару в глаза.
— Вейр пьян, — сказан он прохладно. — Выведи его на ночной воздух.
Я не обернулась.
