— Я люблю свою падчерицу, — насквозь лживо заверила Талье, даже не делая усилий казаться искренней. — Но отец-дракон покарает меня, если я смолчу. Дафна расчетливый и злой ребенок, жаждущий от мужчин только преимуществ. Она обокрала клан Кайш, спала с многочисленными вейрами и не сумела разбудить дракона. Полагаю о последнем может судить и сам молодой вейр Варх.
Берну требовалось усилие, чтобы сложить сказанные слова в целое предложение. Вархи справлялись лучше. Все трое неуловимо и совершенно одинаково помрачнели.
— Что это значит? — резко спросил старший сын, повернувшись к брату.
Тот только плечами пожал:
— Я просил милую Талье представить меня юной вейре Кайш, и та оказалась так любезна, что сделала для меня невозможное. Поселила в доме под видом вея, показала в какое окно и в какое время ночи лезть, и, если я ничего не пропустил, в ту же ночь дала Дафне снотворное. Хорошо, что я джентльмен, да?
Наступило тягостное молчание.
Берн не отрываясь смотрел на этого джентльмена, который полмесяца притворялся простым веем, таскал сундуки, пасся на кухне, выпрашивая лишний пирожок, а сам косил своим жадным варховским глазом на его дочь.
Отец-дракон, он должен защитить свою дочь, защитить свою жену от венценосной полоумной семейки. От Вархов и Гроцев, которые загоняли ее подобно наивному олененку в капкан опасной драконьей любви. Этот гаденыш ведь нравится Афи, он же не слепой. Подцепят ее, как рыбку, на крючок и ам. Хвостика не останется.
Берн совершенно побелел, но губы как приварило друг к другу. Ледяное бешенство сжало сердце в тиски, требуя вмешаться и защитить честь дочери. А Афи, дура, только что в рот своему вею не заглядывала.
— Не докажешь, — холодно сказала Талье. — В дом ты пришел сам, сам представился веем, сам вертелся около нее.
Она кивком обозначила Дафну и с упоением подняла на Риш черный от ненависти взгляд.
Не Дафна была ее целью. Совсем не Дафна.
Берна едва слышно застонал, превозмогая боль, и Риш вздрогнула, как будто услышала его отчаяние.
— Конечно, — вынужденно согласилась она. — Мы должны поверить слову Талье Кайш и пренебречь словом сына Варха. Ведь Талье Кайш не желает вреда дочери первой жены своего супруга.
Талье побледнела, потом покраснела, после растянула бледные губы в усмешке:
— Приятно видеть, как мать защищает дочь, которая не стоит и пяди ее верности.
Свет мерк перед глазами.
Он — трус. Он снова оставил Риш сражаться одну против ополоумевшего черного мага, который так жаждет ее уничтожить. Пусть и только словесно. Пока словесно.
Что он наговорил ей там, в бальном зале? Едва ли не открыто назвал шлюхой, когда понял, что другой мужчина уложил ее в постель. Взял ее, как вещь, жарко целовал, вертел, испил ее, подобно кубку.
Гроцы настолько промыли ему мозги, что последний год он смотрел на горячо любимую Риш, а видел слабую особь, бракованный пробел в золотой цепи драконьей эволюции. Он отпустил ее из дома с легким сердцем.
Побегает, наплачется и вернется под его крыло. Смирится. А после, как смирится, уже не будет так холодна, будет ждать его в спальне, будет принадлежать ему до самого конца, когда он захочет и как захочет.
На Берна снова обрушился звон бокалов, легкое покачивание света над головой, шепоток его родителей, вцепившихся взглядами в Риш. Теперь весьма опасную особу, если учитывать ее принца. Боль стала почти терпима.
Должно быть Талье чуть ослабила контроль.
— О чем вы? — спросил старший Варх.
Талье, подняла сверкающий торжеством взгляд:
— Стоило её матери упорхнуть за порог, как она сгребла ее платья и драгоценности. Ни бусинки на память не оставила.
Старший Варх притворно охнул, покачав головой.
— И куда же юная вейра дела вещи? — спросил с дружелюбным интересом. — Неужто выкинула?
— Продала, — спокойно сказала Дафна.
Обвела комнату внимательным, чуть насмешливым взглядом, остановившись на Берне. Застыла, удерживая его взгляд.
— Продала, а деньги на счет положила.
Бестрепетно надкусила пирожное и похлопала по руке своего возлюбленного, который зачарованно уставился на ее рот.
Варх, как ему показалось, растерялся от её искренности. Берн и сам растерялся. Что значит продала? Вещи Риш? Все до единой?
— И… зачем же юной вейре столько денег?
— Как зачем? — откровенно удивилась Дафна. — Вот бросит меня муж после восемнадцати лет брака. Отберет детей, отберет собственность и выгонит из дома без единой золотой монеты, а у меня счет в банке. Я хотя бы не умру с голоду, не так ли?
На последних словах Дафна наклонилась, заглянула в лицо Берна прозрачными странными глазами, и он вдруг понял, что она его ненавидит. Тяжело и горько, как умеют только драконы.
У него сердце пропустило удар.
Так вот о чем думала дочь всё это время?
Риш побледнела, но держалась лучше, чем он сам. Разве что глаза блестели лихорадочно, тонкие пальцы сжались в кулаки, словно весь этот ужин она сражалась с невидимыми демонами, а не болтала о помолвке.
— Примите мои извинения за Дафну, — на этот раз в разговор вступил его отец. — В ней говорит половина иномирной своевольной крови.
— Дурной, — поправила Дафна. — Половина дурной крови, да, пап?
