К моему удивлению, в зале был установлен стол, как раз со стороны окон, усеянный картами, книгами, какими-то артефактами и, конечно, придворными. Судя по непонимающим взглядам, мой визит пришелся на середину совещания. Но хозяин барин. Это же император меня вызвал, а не я его.
Глаз зацепил Фрейза, застывшего с бесцветным взглядом около чьего-то кресла, словно верный адъютант. После взгляд опустился на единственного сидящего в кресле вейра.
В общем, как бы смешно не прозвучало, но императора я увидела последним.
— Подойди, дитя, — от стола донесся скрипучий голос, и я, словно во сне, шагнула вперед, проходя внутрь магического круга.
Магия прошла сквозь мое тело, но я не ощутила ни агрессии, ни опасности. А если и ощутила — не остановилась бы. Предательство семьи повернуло во мне невидимый тумблер, отвечавший за инстинкт самосохранения. Предательство убило мой страх. Бояться стало некого, да и незачем.
В памяти мне в лицо всё еще смотрели странные золотые глаза генерала.
Присела в почти идеальном реверансе.
— Рада приветствовать Солнце империи, да будут долгими ваши дни.
Мы не виделись восемнадцать лет, но император за эти, не такие долгие годы превратился из полного сил дракона в развалину. Набрякшие веки, глубокая сеть морщин на обрюзгшем лице. Только взгляд был все такой же острый.
— Отвергнутое иномирное дитя клана Кайш…. — сказал он задумчиво. — Беполезное дитя.
Это было даже необидно. Последние восемнадцать лет меня шпыняли за мою бесполезность от мала до велика. Даже Берн нет-нет, да оговаривался, что вот бы моя магия сейчас пригодилась.
— Я не силой пришла в ваш мир, — напомнила бесстрастно.
— Верно, — дребезжаще засмеялся император. — Но раньше боги не подкидывали в мой мир ничего настолько… нефункционального.
В его мир. О, господи. Надеюсь, вальтартские боги терпимы к выходкам местного монарха.
— Проверь ее еще раз, — буркнул император капризно.
Один из вейров растерянно зашарил по заваленному столу, но его опередил Фрейз, вытащив из бумажных завалов милый любому вальтартскому сердцу камушек. Измеритель магии.
— Возьмите, вейра Ариана. Подержите в руках, сколько удастся.
Фрей аккуратно вложил мне в ладонь камень и сжал пальцы. Мы обменялись взглядами, но оба промолчали. Демонстрировать нашу дружбу было не к месту.
О том, как измеряют магию, я узнала в Академии спустя год, когда эту самую магию измерил из баловства увязавшийся за мной Фаншер. Он держал камень свыше минуты, но вид у него был такой, словно его пытают током. Оказалось, измеритель нагревается и чем дольше его может держать испытуемый, тем выше количество единиц магии. У Фаншера было девяносто единиц, у Берна тридцать четыре, у Фрейза пятьдесят, у Талье восемьдесят два.
А у меня камень тупо не грелся. Вообще.
Однажды меня принудили его тискать целый час, после чего измеритель, конечно, достиг температуры человеческого тела. Вот тогда-то меня впервые и назвали Пустой. Магии-то нет. Тю-тю магия.
Я привычно чиркнула палец о брошь и капнула на измеритель под общий вдох.
— У меня очень низкий процент магии, — пояснила скучно. — Проверяю через кровь и единиц пять набегает.
Пять единиц от обычных для этого мира от пятидесяти и выше. У императора, говорят, магия достигает двухсот единиц. Я рядом с ним, как булавка рядом с булавой.
Дурацкая улыбка против опять наползла на лицо. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не выглядеть сумасшедшей.
— Шесть единиц, — отрапортовал Фрейз, ободряюще сжав мою ладонь и наскоро залечивая ранку на пальце.
Вот что значит высокопоставленные дракониры. Ни один из даже не хмыкнул, хотя чего уж тут. Шесть магических единиц — это действительно очень смешно для драконов.
Император взял измеритель и завертел в пальцах, словно надеялся вытряхнуть из него еще пару единиц для меня. После откинул и поднял на меня откровенно безразличный взгляд.
— Это очень низкий показатель, вейра, надеюсь вы понимаете. Я не могу предложить вам место помощника преподавателя и простого работника при деканате Академии или в артефакториках страны.
Несколько секунд я растерянно хлопала ресницами, пока не вспомнила свод правил для иномирянок. Право на кровь, на кров, на труд. Право на кровь восполнялось удочерением в чей-либо клан, а работу была обязана дать империя.
В ответ я с улыбкой пожала плечами:
— Понимаю, Ваше Величество, и не претендую.
Кажется, я ответила неправильно, потому что император едва уловимо помрачнел.
— Тогда буду краток, вея, — продолжил холодно. — Клан Кайш отказался от тебя, но я милостив. Ты войдешь в клан Вашвар в качестве младшей из дочерей.
О клане Вашвар я немного знала. В принципе о них знал почти каждый первый в империи, поскольку глава клана Вашвар, пребывая под винными парами, проиграл семейное состояние в карты. Даже поставил на кон титул маркиза и не лишился его лишь потому, что титул был неотчуждаем.
Жили Вашвары на обточке оружия и паре захудалых шахт. И без того малый квадрат земли, на котором стоял их дом, был плотно обложен кредиторами.
