Второй возница, совсем молоденький парнишка, предусмотрительно остался на конях, опасаясь слезать на наледь.
Обнимаясь с каретой, я осмотрелась.
Насколько хватало обзора простирался еловый лес, если говорить литературным языком. А если по-человечески, то несчастный лес выглядел, как пластилиновая поделка, смятая рукой великана. Скрученные, вывернутые, искореженные ели вились змеями, сворачивались в кольцо, стелились по земле морскими воланами. Из-за причудливых форм лес казался непроглядной чащей.
За спиной стояла каменная арка портала. Не знаю, кто додумался сделать портал посреди леса, но выглядело жутко. Невольно поежившись, повернулась к вознице:
— Проехать сможем?
Возница огляделся и хмуро кивнул. Ему тоже было не по себе в страшноватом лесу.
Не без спешки мы загрузились обратно в карету, и я поплотнее застегнула плащ, хотя холод все равно пробирался по ногам. Теплый плащ я оставила щенкам, а второй был слишком тонок. За окном стелилась сначала темень леса, а после снежная муть.
Поместье, огороженные помпезной витой решеткой от белой равнины, казалось замком Снежной королевы. Кругом снег, холод и пустота. Ни единой живой души на несколько верст окрест.
— Поезжай в деревню и найми мне двух крепких женщин, которые согласятся приходить в поместье. Сильно не дави, плату дай соразмерную.
Я дала карту вознице.
Деревня располагалась вниз по равнине около двух часов пешком, а на лошади можно и за полчаса было добраться.
— Найму, вейра, не сомневайтесь, только вы бы и меня с Бертом оставили хотя на месяц-другой, — он кивнул на второго возчика. — Места тут глухие, боязно оставлять вас. А что случись с вами, вейра Арнош с меня голову снимет.
— Поместье замкнуто в магический периметр, — к собственному удивлению, невзирая на малый дар, я прекрасно чувствовала его силу и дальность. — Но можешь остаться на пару дней.
Последнее я добавила с теплом в голосе. Все живая душа рядом. Все же он поехал со мной хоть и по воле Арнош, но остаться предложил от себя. По доброй воле. А это совсем другое дело.
Отправив старшего возчика в деревню, а Берта пристроив расчищать снег, я неспешно обошла придомовую территорию.
Признаться, поместье поражало воображение. Сложенное из желтоватого камня на три этажа, оно подкупало простотой форм. Архитектурный симбиоз между неприступной крепостью и ледяным княжеским чертогом. Даже думать о том, что здесь могли поселиться практичные расчетливые Гроцы, было больно. Им было здесь не место.
У парадного крыльца оказался огороженный.… сад?
Сад, который плотно замело снегом, хотя вдоль забора стояли еще тлеющие артефакты, охраняющие и согревающие территорию. Тут даже яблони были! Удивительно. Здесь снег на несколько километров, а в саду плодово-ягодные, останки цветов и резные скамеечки.
За спиной дома в отдалении стояли заснеженные горы и располагались рабочий флигель и, кажется, военные казармы. Здесь явно когда-то жила крупная и небедная семья, способная содержать крепкое хозяйство, два десятка слуг и маленькую личную армию. Только в одной казарме я насчитала свыше сотни мест, а здесь целых четыре казармы. Семья Гроц велика, но опытные воины ей не по карману.
Сердце в груди растревожилось окончательно. Что-то ещё.… было что-то еще. Очевидная неправильность. Но недосып, нервотрепка, слишком много событий и информации за короткий срок не давали мне сосредоточится на мысли.
Надо будет просмотреть документы на дом еще раз. Обычно документы говорят больше людей.
Достав предусмотрительно спрятанный в корсет ключ, я двинулась к дому.
Ключ, конечно, подошёл. Просто дверь не открылась. Такая вот неловкость.
Украдкой оглянувшись, вытащила из волос шпильку и ловко вставила в отверстие от ключа. Но замок был открыт! А дверь не открывалась.
Мне же хотелось очевидную неправильность, и вот, пожалуйста. На блюдце с каемкой, как заказывала.
Призвав на помощь техническое образование и стаж малолетнего взломщика, обретенный в больнице, я дотошно исследовала несговорчивую дверь. Пилочка легко входила в проем, а шпилька не могла нащупать дверной язычок. Такое чувство, что замок испарился, но даже с дыркой, эта дверь не открывалась.
Я сдалась только когда от напряжения стали дрожать руки. Съехала по двери спиной прямо на заснеженное крыльцо, и уставилась в совершенно белое стеклянное от разлитого солнца небо. Вдали махал лопатой Берт. По уже расчищенной дорожке к дому ковыляли щеночки, каждый размером с медвежонка. Один из них навернулся в снег, и я неосознанно дернула рукой, словно собираясь поймать его, и вскрикнула от боли. Кровь хлынула из ладони на снег и… впиталась.
Я с недоумением копнула снежок, добираясь пальцами до неожиданно тёплого камня крыльца. Ладонь словно намертво прилипла к камню, растапливая снег, кровь текла по запястью, пожираемая невидимой силой.
