— Больше не беспокойте меня, вейра Кайш. Ни вы, ни семья Кайш, ни семья Гроц, — сказала любезно. — Дети всегда могут связаться со мной напрямую, а по имущественным вопросам обращайтесь к моему поверенному.
Свекровь было опять заголосила, но я бестрепетно сжала камень, прерывая связь.
Это неизбежно, напомнила самой себе. Восемнадцать прожитых с Берном лет будут отбрасывать тень на мою жизнь всегда, но только мне выбирать, будет ли эта тень сумраком летнего сада или же страшной январской ночью, в которой прячутся перевертыши.
Осторожно сползла с кровати, пересев за стол, и с аппетитом взялась за поздний завтрак. В эту короткую секунду не было ничего вкуснее еще теплого хлеба.
И потянулись ленивые заснеженные дни.
Большую их часть я ела и спала, словно впавший в детство старик, читала книги на стародраконьем, смотрела в окно и изредка болтала с Лоте и Бертом. Не то чтобы я была сильна в стародраконьем, но в библиотеке большинство книг оказалось на старом языке, так что забытые знания я подтянула довольно быстро.
А ночами…. Всё, что мне снилось ночами, я гнала прочь с первым лучом рассвета. Сны оказались на редкость странными, и я видела в них признак еще не прошедшей хвори.
Мое состояние было сродни выздоровлению после тяжелой болезни. Вот только желчью меня выворачивало по-настоящему, а ночами накрывала холодная липкая дрожь.
— Уж не в тяжести ли вейра? — однажды осторожно спросила Лоте в пространство.
Я выделила ей личную комнату в доме, поскольку без ее постоянного присутствия не смогла бы справиться.
— Ни в коем случае.
В последние недели нашей якобы счастливой семейной жизни, я избегала близости с супругом с изворотливостью лисицы и коварством змеи. Как сказали бы подруги моей далекой больничной молодости, ограничивалась петтингом в силу диагноза. Поэтому смело валила недомогание на простуду.
Наши с Лоте иллюзии рассеял вызванный стариком Баем местный лекарь.
— Сия беда имеет магическое происхождение, — наглаживая длинную бороду, заявил тот. — Но лечение не требуется, ибо негодная сила покидает ваше тело, а не обустраивается в нем.
Учитывая, что во мне не то, что чужой, а даже собственной силы было с наперсток, я просто позволила ситуации развиваться самостоятельно. Но чай с малиной пила. Сила силой, но местный лекарь Академию в глаза не видел, учился по бабкиным манускриптам и вполне мог перепутать магическую болезнь с гриппом, которым местное общество болело куда реже, чем проклятиями и приворотами.
На вторую неделю я начала вставать и взялась исследовать дом. Очень странный дом, к слову.
С виду респектабельное жилище, обитое шелковыми гобеленами, старинными фресками, украшенное коврами, оказалось таковым только с виду. На деле оно было изрезано внутридомовыми ходами, как швейцарский сыр. Причем ходы открывались только мне, хотя и не всегда по моей воле.
Однажды я оперлась спиной на портрет дамы в синем и едва не ухнула в нору, а в другой наступила на клумбу, и та нехорошо просела под ногой. Там тоже оказался тупиковый ход, давший усадку от времени.
Мне открывались комнаты, наглухо запертые для прислуги, заманивали темные ниши, которые не вымывались годами, и которые прислуга, проходя мимо, словно не видела.
Некоторые из комнат открывались неохотно даже мне. Их я и сама избегала.
Покои в мансарде явно принадлежали предыдущей хозяйке. Желтый бархат, золотые, с проплешинами шторы, несколько шкатулок с явно дорогими украшениями, среди которых преобладали жемчуг и кольца с солнечным цитрином, чудесные платья устаревшего и немного сказочного фасона. Вся эта комната напоминала покои принцессы из старой сказки. Море книг на стародраконьем, разряженные артефакты немыслимой когда-то силы, от которых еще фонило остаточной магией. Но даже здесь не было зеркал.
Во всем доме не было зеркал, и за этот месяц я стала забывать, как выгляжу.
Из этой комнаты, а по совместительству сокровищницы всяких редкостей и странностей, хотелось уйти побыстрее.
И я почти ушла, но у двери не удержалась. Тронула стопку книг, жадно разглядывая названия и обложки. Какая редкость! Уму непостижимо, что книги, каждая из которых дороже жемчуга из хозяйкиной шкатулки, свалены, как дрова в углу комнаты в каком-то заброшенном поместье.
— Я возьму одну книгу, нет, две, — сказала с тяжелым сердцем. — Верну, честное слово, только прочитаю.
Все привезенные книги уже были перечитаны, а стародраконий я знала прекрасно. Учитывая малый дар, данный богами, я цеплялась за любую возможность узнать что-то большее. Вот и выучила, хотя большого интереса к языкам у меня не было.
Тишь давила на барабанные перепонки, тени словно сгустились, и я осторожно попросила еще раз:
— Пожалуйста.
Дом все-таки был странным, и я предпочитала время от времени ставить его в известность о своих передвижениях и желаниях, и даже советоваться по некоторым вопросам.
Как и всегда, почти физически ощутила разрешение взять книги, словно легкий ветер прошел сквозь грудь.
