И никто из детей даже в такую трудную минуту не связался со мной. Правда камень сломан, но ведь вблизи поместья есть стационарный портал, а значит коды его доступа опубликованы в справочнике. Перемещение стоит не настолько дорого, чтобы забыть про собственную мать. Словно я и правда умерла.
Лоте вдруг выронила газету, руки у нее тряслись. Я привстала с кресла, чтобы ей помочь, когда она бесцветно процитировала последнюю прочитанную строчку:
— Погиб генерал Таш.
Я даже не сразу поняла. Взглянула пустыми глазами, подняла брошенные газеты и бесцельно постучала ими по столу, упорядочивая в стопку.
— Такой великий дракон, — бледно прошептала Лоте. — Блистательный дракон умер. Кто же защитит теперь Вальтарту от перевертышей?
В груди сделалось как-то пусто и нехорошо. Пальцы сами перебирали газетные листы, отыскивая глупую новость.
Погиб генерал Таш, доблестно отбивший атаку на Ленхард, а после пропавший раненным в западных лесах Вальтарты. Вряд ли его найдут, с горечью констатировала газета, западные леса полны темных источников и перевертышей, а перевертыши любят сильную кровь.
— Любят сильную кровь, — повторила бессмысленно.
Слова не умещались в голове и вроде как не имели смысла.
«Не может быть, — вдруг шепнуло что-то страшное и невидимое в моей голове. — Мы бы знали, мы бы почувствовали».
Погиб генерал Таш, говорил столичный вестник, и трон потерял самого сильного из претендентов. Юный принц Фарац, последний из законных детей императора, остался без генерала и защитника, и как бы ни был он одарен, ему не справиться с ответственностью и не обойти в гонке остальных сыновей.
Я перелистывала газету за газетой, отыскивая свидетельства и собирая крохи информации.
Бульварные листки были более развязны в высказываниях.
Раненный генерал Таш сгинул в западных лесах, полных перевертышей и темной нечистой магии. Дальше листок предлагал обдумать варианты его смерти. Выпьют ли перевертыши его кровь или растерзают на мелкие кусочки, так что не уцелеет ни единый клочок ткани, или же, соблазнившись его красой, сделают с ним кое-что похуже…
С омерзением отбросила листок, как гадюку.
Воистину, Вальтарта безжалостна к мертвым. Даже к мертвым героям.
После новости о смерти Таша я словно впала в странный анабиоз. Ела, спала, читала, искала в старинных фолиантах редкие артефакты, чьи составы были давно утеряны в веках, играла с песиками, и постоянно сидела с бухгалтерией. Существовала на тонкой грани яви и сна.
Даже стала без страха приходить за книгами в покои бывшей хозяйки, примирившись с ее глухой невидимой тоской. Мне стали нравится её жутковатые лимонные покои. В них легче думалось.
Словоохотливая Лоте обходила меня стороной в такие моменты.
Что-то росло и томилось в груди, металось беспокойно, пророчило. Ночами мне снились золотые бесстрастные глаза, а днем они же чудились в сумраке дома. Казалось, каждая тень в поместье пропиталась моими галлюцинациями.
Болезнь отступала. Я безвозвратно менялась. Я становилась другой.
И я знала, что долго так продолжаться не может. Что-то должно произойти. Просто-напросто обязано.
И на третьей неделе пребывания в поместье это что-то случилось.
Ровно в понедельник дом заволокло вонью прелой листвы пополам с аммиаком.
— Вейра, мы горим, — бескомпромиссно заявила Лоте.
Словам противоречило ее совершенно спокойное поведение. Она заскочила в гостиную, где я как раз скучала с книгой, с огромной бадьей в руках, где что-то интенсивно взбивала венчиком.
Я принюхалась и с удивлением констатировала:
— Это драконье дыхание начало разлагаться. Его нельзя хранить в стекле свыше двух недель, а с моего приезда в поместье к сегодняшнему дню прошел почти месяц.
— А, ведьмачите.… — уважительно протянула Лоте. — Дело это, конечно, нехорошее, но раз вы без такого жить не можете, наведьмачьте нам сад и чтоб яблоки в нем были с грушами. Я пирог вам с грушами испеку, пальчики оближите.
— Я не ведьма, — напомнила строго.
Подобрав юбки, в темпе поднялась на второй этаж, который почти полностью был закрыт от прислуги и подчинялся только мне. Именно здесь я обустроила себе спальню и кабинет, соединенные общей гостиной. И как раз в кабинете и стоял сундучок с реактивами.
Все дорогу от гостиной до кабинета моя совестливая часть рисовала картины, с каким трудом Сальме достала для меня драконье дыхание, а его засунули в колбу и забыли.
Едва зайдя в комнату, тут же бросилась к сундучку.
Так и есть. Из-под плотно сомкнутой крышки шел зеленоватый дымок, и дрогнувшими руками, я подняла крышку. Взгляд сразу нашел прозрачный флакончик с резной крышкой, в котором зелеными молниями простреливало драконье дыхание. Сальме, способная найти редчайший в мире ингредиент, совершенно не понимала, как его хранить. Вот и здесь крышка оказалась завинчена не до конца. Началась реакция с воздухом, и если ничего не сделать, кабинет знатно покалечит взрывом.
«Чем ты будешь зарабатывать на жизнь? — зазвучал в голове голос Дафны. — Делать свои бусики?»
