— Но ты это…. — Берн замялся, поскольку формально отцы не должны просвещать дочь в женские тайны. —Ты смотри с кем инициируешься. Что б виконт хотя бы, а лучше граф с сильным драконом. Так шансы выше и прочее. Замуж, может, за такого выйти и не получится, зато твой дракон стопроцентно будет силен и тогда уж он, может, сам за тобой бегать будет.
Дафна подняла на него прозрачный взгляд:
— Я так и сделаю, пап, не сомневайся.
*****
Вечер был отвратителен.
Все шло идеально, но претенциозно. Надуто, как сказала бы Риш. Винный фонтан оказался громадной чашей, в которую слили три десятка вин, и к нему с охотой припадали новопришедшие дракониры. Каскад пирожных сожрали в первые полчаса, ободрав трехярусные подставки до золотого скелета, зато горячего, поданного спустя час, уже никто не хотел. Оно заветрилось и в доме стоял тошнотворный дух застоявшейся еды.
Сколько денег на ветер, мелькнула в голове мещанская стыдная мысль. Они с Риш не жадничали и не экономили, но на всех приемах бюджет каким-то образом оправдывался до копейки. Остатки съедались на следующий день семьей, потому что Риш всегда планировала долгосрочные блюда на гостевые вечера. И скоропортящиеся закуски всегда давала первыми, еще до вина.
Он не экономит, конечно, просто… Непривычно.
Сказительница была хороша, он сам заслушался, пока перетирал с парой дракониров артефакторные дела. Музыканты — высший класс, светловолосые, кареглазые, чистокровные драдеры, осененные отцом-драконом толикой таланта, но играли какую-то ерунду.
Талья, похожая на золотую искорку, мелькала среди гостей, зажигая улыбки и добродушный смех. Ей кланялись, ей отпускали комплименты, ей смотрели вслед.
Берн следил за ней с добродушием кота, сцапавшего неосторожную мышку. Пусть бегает, кружит головы молодым дуракам, хвостик-то у него лапе.
Прав был отец. Гроц дала ему класс. Престиж. Умножила репутацию артефакторики на десять, просто став его женой. Если ему удастся заключить контракт со столичной артефакторной мастерской, он выйдет в тройку лидеров по отрасли. Конечно, неудача с «Поцелуем» была существенным ударом, но… Если не лукавить, к нему Риш руку приложила. Глупо было ожидать от изделия взлета.
Тут он сам виноват. Ну кого он допустил до мужского дела? Бабу. Человека, лишенного дара и крыльев. Ей не суждено угодить драконам, ее удел кухарить и нянчиться с собаками и детьми. То ли дело Талье.
Отмахнувшись от глупых мыслей, он ринулся в разноцветную бурлящую весенней речкой толпу и слился с Талье в первом драконьем танце. Он снова чувствовал себя молодым и всесильным.
Талье крутилась вокруг него медовым огнем, сверкала, как бриллиантовая звезда у него на лацкане. Жалась ласковой белкой. Выманивала у него тысячи самых глупых обещаний, как ребенок, жаждущий проверить предел родительской любви. Берн обещал и клялся, тем более что просьбы были детские и незначительные. То ремонт ей новый дай, то старуху-повариху уволь, то платье какое-то ей охота… Мелочи.
Не прошло и часа, как они уже целовались на балконе, под огнепадом столичных фейерверков.
После он снова ушел перетереть с новыми столичными приятелями по артефакторике, а когда вернулся, настроение снова упало.
В зале творился бедлам.
Из-за обилия вина на голодный желудок дебютный вечер плавно превращался в ночную вечеринку. Несколько особо любвеобильных парочек расползлись по углам и с пылом обжимались, гогоча во все горло.
Музыканты, глядя на безумие вокруг, тоже перестали стараться. А певицу, голос которой называли божественным, зажал в углу какой-то драконир. А она даже и не думала хоть вид сделать, что сопротивляется. Хихикала и пила, хихикала и… Дура. Граф был не лучше. Потеряв всякий стыд стянул с девицы лиф и обсасывал грудь, как минутой раньше куриную ногу. Мерзость. И эти свиньи — высокородное общество, в которое он так отчаянно стремился?
Голову молнией прострелила мысль, что неужели и он выглядел также? Потеряв всякий стыд брал Талье, отгородившись бархатной шторкой, в трех шагах от музицирующей дебютантки или видного политика, поборника морали.
Берн мрачнел с каждой минутой. Конечно нет. Он и Талье — это другое. У них было по любви, а не вот так.
— Дан, иди наверх, — сказал мрачно, поймав сына. — Найди Даф и ступай. Нечего вам тут делать.
Дан наградил его фирменным пустым взглядом и кивнул:
— Да, отец.
Великий отец-дракон, спасибо, что дал ему разумных детей. Не спорят, не скандалят, приняли Талье, как родную. И Риш не упоминают, хотя он бы не стал их упрекать. Просто запретил первое время упоминать мать при Талье. Она юная совсем, ревнует ко всякой ерунде. Со временем он отменит свой запрет.
Да и вечер этот совсем не плох, просто это столица. В столице свои правила. Он приноровится.
Берн окинул развороченные столы, где уже успели разбить несколько дорогих ваз и попортить пятнами хорошее кружево на столах.
Да.… В столице все иначе, но надо все же намекнуть Талье делать их вечера чуть менее затратными и чуть более респектабельными.
