Прямо сейчас назвать прозвучавший в голове голос интуицией язык не поворачивался.
— Кто.… Кто говорит со мной?
Голос пренебрежительно хмыкнул и замолчал.
Разозлено выдохнув, отмахнулась от собственных мыслей. Не хватало еще общаться с галлюцинацией посреди реальной беды. Со своей психикой я потом разберусь.
Наконец, взяла себя в руки и взялась обыскивать генерала. Плевать, как выглядит это со стороны. Плевать, что руки трясутся. Это же целый генерал! На нем просто обязана быть связка амулетов от ста бед, материнский оберег, навороченный артефакт, купленный в самой дорогой лавке Семидворья столицы. Или хоть зачарованная булавка на удачу от милой. Хоть что-то!
Сантиметр за сантиметром, уже не боясь задеть рану или испачкаться в крови, изучила брошенную одежду, но чудом нашла лишь собственный браслет, выпавший из складок плаща. Из десяти камней вытекло уже семь, а три оставшихся пульсировали алым.
Это ведь амулет от темной магии. Он ведь помог генералу обернуться человеком?
«Клади на скарабея! — снова появился голос. — Ну!»
Ладно. Внутренний голос дурного не посоветует.
На миг сжал браслет, опустила его в центр груди, прямо на жука. Темнота медленно вспорхнула и растаяла в воздухе, а после генерала выгнуло на кровати в дугу. Он застонал от боли сквозь сжатые губы. Словно привык терпеть и скрывать боль, и даже сейчас, будучи без сознания, запрещал себе орать в голос.
Мне очень хотелось отскочить. Закрыть лицо руками. Выбежать из комнаты, и пусть все решится без меня. Вместо этого я обхватила генерала поперек торса, пытаясь вернуть в постель. Силы мне придавало отчаяние.
Мой собственный голос успокаивающе бормотал какую-то ерунду:
— Все будет хорошо, мы тебя подлечим и будешь, как новенький…
Что-то подобное я говорила собственным детям, когда те ранились на тренировках.
В какой-то момент темноты в комнате стало так много, что я начала задыхаться, но вместо того, чтобы выбежать из комнаты и позаботиться о собственной жизни, только крепче вцепилась в генерала. Его судороги стали сильнее, и я уже не справлялась с бессознательным телом. Руки онемели.
Шансов справиться со здоровенным мужиком у меня не было.
— А ну лежать! — рявкнула в качестве последнего довода. — Лежать, кому сказано!
На миг Ральфар распахнул свои невозможные золотые глаза, а после обмяк и совершенно неизящно рухнул в постель.
Душная темень ушла, как сон. В комнате снова царило уютное тепло и веселый треск от горящего полена в камине.
С трудом разжав онемевшие руки, окинула генерала взглядом на предмет повреждений. По груди стекала черная и тягучая, как деготь, масса, а скарабея больше не было. До меня не сразу дошло, что кажется в эту мерзкую жижу превратился сам жук.
Решительно вооружившись бинтами, я тщательно стерла страшноватую черноту, а после все бинты и перепачканный пододеяльник стащила с кровати и бросила в камин. Драконы утверждают, что зло горит, потому что если не горит… Этим занимается магическое министерство.
Говорят, темную магию обычным огнем не убить, но я сложила руки и от всей души взмолилась, чтобы темная магия покинула мой дом.
На мою удачу, тряпки, перемазанные тьмой, весело заполыхали фиолетовым.
Я устало рухнула в кресло и обнаружила, что вся с головы до ног дрожу, как желе любимой бабушки. Причем, от самого обыкновенного мышечного напряжения. Потом с трудом доковыляла до бытовой тумбы и затребовала у Лоте хороший крепкий кофе в награду за труды.
Получила сладкую бурду с литром молока в стакане.
Драконы были помешаны на сладком. Клянусь, у них даже суп имел сладковатый привкус, а к мясу подавали фруктовые и ягодные соусы. Повздыхав, махнула рукой и вернулась к генералу.
Меня ждала бессонная ночь.
На деле я уснула сразу, как только упала в кресло, а когда открыла глаза в комнате стояла чернота. И кажется вовсе не из-за того, что настала ночь.
Дом накрыла глухая душная тишина, от которой куда-то в горло забилось сердце.
Казалось, в один миг я ослепла и оглохла. Я встала, не слыша ни шуршания собственного платья, ни звука шагов. Страх забился на подкорку.
Наверное, сработала месячная привычка советоваться с домом по каждому вопросу, потому что я спросила раньше, чем подумала:
— Что происходит?
Голоса я не услышала. Только вибрацию в горле почувствовала.
На меня тут же обрушились картинки, словно кто-то включил в голове диафильм: черный снег, люди, бредущие ломаной, какой-то ненастоящей походкой, мертвые глаза, руки, бьющие в двери и окна дома. И невидимая стена, словно отрезавшая дом от этих… людей. Только эта стена потихоньку поддавалась. Невидимый барьер гнулся и дребезжал под ударами.
От ужаса у меня волосы встали по стойке смирно с прицелом дотянуться до потолка. Косу я свою нежно любила и отрастила до поясницы, так что потолок даже преувеличением не был.
— Какая комната в доме самая безопасная?
В голове образовалась новая серия картинок: первой шла мансарда, где проживала прошлая хозяйка дома, а следом подвал, где у закрытой двери рыдала Лоте, а старик Бай отчаянно спорил с Бертом, около которых бегали мои песики.
