Я мгновенно протрезвела от усталости и шока.
Иллюзий, что я настолько хороша, чтобы свести с ума первого драконира империи, у меня ни в одном глазу не было. Уж что-что, а голова у меня всегда работала, как надо.
Ральфар не хотел меня ни наказать, ни унизить. Он пытался мне что-то объяснить со своей неповторимой драконьей логикой. У местных мужиков вообще витиеватая ментальность.
Вернувшись к роли всепонимающей бонны, я мгновенно успокоилась. Эта роль была привычна и удобна, и не угрожала моему спокойствию.
Уже без всякого стеснения устало потерла лицо и прямо спросила:
— Давайте без околичностей, Ваше Высочество.
И вздрогнула. Генерал взял меня за подбородок и мягко запечатал большим пальцем рот.
— Ральфар, — сказал он бесстрастно. — Я отвык от титулов, так что называйте меня по имени.
Я с пониманием кивнула. Бедного генерала даже друзья командором называют, а когда он проходит мимо розовых кустов, те по стойке смирно вытягиваются. Так и имя свое забыть можно.
— Конечно, Ральфар. Так вот, я абсолютно не понимаю, в чем вы меня упрекаете. Если вы объясните словами, будет быстрее и проще.
— Вы.… не понимаете?
Мы определенно не понимаем. Иначе зачем бы мы спрашивали?!
Наверное, ответ отразился у меня на лице, потому что Ральфар шумно выдохнул и чуть отвернулся. И свет магических светильников лег так неудачно, что осветил порозовевшую скулу.
Я даже заволновалась. Если скакать по обедам с дыркой в груди и хватать девиц, не только температура поднимется, сквозить начнет! В груди-то.
— Ваша драконица, конечно, не разбужена до конца, но от нее же фонит, как от солнца. Вы провоцируете драконий гон. Здесь три десятка сильных драконов, и они могут неверно вас понять. И ухаживания Фира лишь начало. Он слишком молод и пока не понял, чем вы его привлекли, но граф, Пирре и многие другие уже осознали вашу ценность.
Генерал, наконец, переборол смущение и перевел прямой взгляд на меня:
— Такими темпами начнется бойня за свободную, откровенно сильную неразбуженную драконицу. Понимаете? — цепко оглядел меня и раздраженно добавил: — Я не могу сторожить вас вечно.
Это звучало настолько фантасмагорически, что у меня даже слов не нашлось.
Хотя нет, нашлось.
— У меня нет драконицы, — выдавила в неожиданно высохшее горло. При этом в голове у меня кто-то отчетливо хмыкнул. — Ваша шутка неуместна.
Его рука все еще касалась подбородка. Палец еще гладил губы. Я еще чувствовала солоноватый привкус его кожи, задевший слизистую, стоило мне заговорить.
Это ведь шутка?
Потому что я еще помню вальтартскую охоту, когда меня трижды выкрадывали из собственного дома, из лечебницы и даже Академии, чтобы прижать к ближайшей горизонтальной поверхности и признаться в любви. Если бы не Фаншер и Фрейз, неизвестно чем бы эта охота закончилась.
Правда в те дни я верила, что драконица у меня появится сразу после свадебного поцелуя с Берном. Начиталась сказок про иномирянок. Вместо этого у меня появились двое детей и мигрень от бытовухи.
Вместо ответа Ральфар тихо засмеялся. Теплая дрожь прошлась кошачьим лапками по коже от волны его дыхания. Я уставилась в горящие ночными кострами глаза и даже дышала через раз, как смертельно раненная птица.
Нет. Он не шутит.
Ральфар склонился ниже. Так близко, что я поймала его дыхание губами и замерла, не в силах прервать эту странную пытку. Его вдруг стало так много. Запах снега, крови и камелии, жар тела, бархат волос, задевающий щеку.
Я закрыла глаза. Я знала, между лепестками наших губ всего два или три миллиметра. Потом два с половиной. Два с ниточкой. Один.
А после Ральфар отклонился.
Кожу окатило коридорным холодком. Глаза пришлось открыть и… подавить желание закрыть их снова. Никогда в жизни на меня так не смотрели: жадно, нежно, хищно. Никогда и никто на этой земле не имел таких глаз.
Сердце колотилось так, словно вознамерилось проломить грудную клетку.
— Иди спать, Рише, закрой дверь на семь замков и скажи дому поставить барьер на спальню. Не провоцируй меня.
От горячего шепота у меня что-то тонко задрожало в груди. Пошатываясь по стенке дошла до заготовленного в вечера тазика с едой для собак и с трудом сохраняя достоинство метнулась к лестнице.
В голове было совершенно пусто.
Покормила щенков, погладила и устроила спать по коврам и креслам, а Мира, улегшегося у двери, накрыла пледом. Я понимала, что перегибаю, но материнский инстинкт брал верх над разумом. Там же сквозняк. Дует малышу Миру на спинку.
После по второму кругу умылась и улеглась в постель. Положила руку на грудь.
— Ты моя драконица? — спросила тихо, чувствуя себя сумасшедшей.
И почему-то не удивилась, услышав такое же тихое «да». Просто лежала и смотрела в темноту, пока веки не начало жечь от усталости. Но вместо того, чтобы повернуться на бок и заснуть, взбила подушки и облокотилась на спинку кровати.
Слез не было. И радости не было. Ничего не было.
Почему драконица появилась только сейчас? Почему не месяцем раньше. Или нет, не так. Почему не двумя месяцами раньше? Меня ведь это гложет? Почему драконица не появилась, когда я еще была замужем, в своем доме, со своими детьми?
