Я даже поднялась на носочки, пытаясь достучаться до разума разгоряченного поединком самца, что очень такими темпами мне придется и ему выкраивать место для подобающей гробницы в своем саду. Почему до мужчин так тяжело доходят очевидные вещи?
— Сей же момент вернитесь в кровать и лежите, пока я вас не выпущу!
Драконы одобрительно загудели. Чему они радуются? У меня нет второго артефакта, который поднимет их любимого генерала из мертвых. И лекарств нет. И лекаря тоже. По принесенным Баем слухам, тот еще вчера, прослышав о перевертышах, поспешно отчалил в соседний городок.
Я крепко взяла генерала за…. предплечье. До его плеча я дотягивалась только в прыжке с разбега, так что решила не позориться и взяться за достижимое. Взяла и потащила обратно в дом.
Ну, как потащила. Шел Ральфар все-так сам, хотя смотрел странно, а на губах застыла мрачноватая усмешка.
Нам вслед свистели и улюлюкали. Дурно воспитанные мужланы.
У порога не выдержала и обернулась:
— С этой секунды я запрещаю несанкционированные поединки на своей территории. Надеюсь на ваше понимание, вейры.
— Я решительно протестую, вейра Кайш, — тут же шутливо влез Пирре. — Нам же надо где-то тренироваться.
Он раскраснелся от просмотра спарринга и смотрел на меня с тем откровенным мужским интересом, которым меня вчера пугал Ральфар.
— Для начала, виконт Пирре, слезьте с розовых кустов, — отрезала без экивоков. — Вы на них стоите. Мой сад определенно не предназначен для такой нагрузки.
Пирре, растеряв самоуверенность, неловко затоптался на сухих ветках, осматривая их с недоумением. А я развернулась и зашагала в дом, потянув за собой генерала.
Всю дорогу от двери до мансарды я мысленно обыскивала свою скромную аптечку. Что, если рана снова воспалится? Чем, дорогой Боже, лечить раны от темных источников? Согласно последним исследованиям, от темных источников лечиться никак нельзя. От них разрешено только умирать — сразу и на месте. Раньше про выживших при активированном темном источнике в Вальтарте даже не слышали.
От генерала пахло кровью и знакомой удушливой тьмой. Поколебавшись, я свернула к собственной спальне, где были сложены бинты и аптечка. Какой смысл идти в мансарду?
Открыла дверь, игнорируя веселые собачьи повизгивания, и коротким жестом пригласила Ральфара зайти. Тот окинул нечитаемым взглядом мою спаленку, собак и раскиданные на столе артефакты, и шагнул внутрь.
— Вот так сразу? — спросил мягко.
Очень смешно. Я скорбно поджала губы в ответ на неуместную подколку и коротко скомандовала:
— Снимайте рубашку.
Достала аптечку, бинты и восстанавливающее зелье, а обернувшись, увидела, что генерал послушно сел на край кровати, стащив рубаху. Мои псы расселись вокруг него полукругом и задумчиво изучали источник незнакомого запаха.
Мир на пробу глуховато рыкнул, а генерал оскалился в ответ.
Я только вздохнула. Ну что за дети? Щенки-то понятно, они маленькие. А Ральфар? Тридцать лет человеку, а он щенят дразнит.
— Прекрати, Мир, — сказала тихо. — Иди к Лоте, она вас покормит и выгуляет, я сегодня не смогу, как видишь.
Мир заскулил, но подчинился, и следом за ним неохотно потянулась стая.
— Вы.… приручили снежных волков, — с некоторой заминкой сообщил генерал. — Ваши таланты обескураживают.
Наши таланты, да…. И это собаки, а не волки.
— Это собаки, просто редкого окраса, — отрезала я мягко. — Они просто крупные.
— Они маленькие, — еще более мягко заявил Ральфар, уставившись на меня невозможными золотыми глазами. — Будут больше. Большая честь стать глашатаем их расы.
Как вообще снежные волки могли оказаться на юге Вальтарты? Да никак. Это просто не волки. Хотя в те дни, когда я приютила беременную самочку, как раз шли громкие процессы над перекупщиками магических животных, которых перевозили в Ний. А страна Ний граничит с Вальтартой как раз на юго-востоке.
Да нет. Ерунда. Неужели Ловцы упустили бы магическое животное, истощенное и беременное выводком щенят? Но мои собаки снежно-белые и действительно громадные для своего возраста. Через полгода они мне до пояса будут доставать.
Так и не придя к четкой позиции по собачьему вопросу, я раскатала бинт, отмеряв положенную унцию зелья на сложенную четвертушку хлопка.
Ральфар уже стянул рубашку и с явным облегчением оперся спиной на один из прикроватных пуфов. Все же я была права. Боль еще не ушла, рана не зажила и мучила генерала.
Но держался он хорошо, и, если бы не обострившаяся до звериной чуйки интуиция, решила бы, что он благополучно регенерировал, и я напрасно развожу панику. Лежал расслабленно на пуфе, разглядывая меня из-под полуприкрытых ресниц.
— На юге страны не водятся снежные волки, — сказала упрямо. — Так что это наверняка собаки.
Что-то невидимое словно под руку меня толкало капризничать и противоречить этому конкретному мужчине. Впрочем, благонравное выражение лица последнего, намекало, что Ральфар проходит те же стадии внутренней борьбы, с трудом удерживаясь от язвительного комментария.
Только в отличие от меня делал это успешно.
