— Неважно, — он криво усмехнулся и отвел глаза. Но за тенью ресниц я поймала яркую боль. — Я его не виню. Этот человек был добр ко мне, хотя не обязан был быть добрым, он помог мне, хотя не был обязан помогать. Он сделал для многое, хотя я не имел права и на толику. И упрекнуть его я не могу. Ко мне он добр, но императора боится до полусмерти, и если тот принудил его…
Ральфар был зол и несчастлив. На виске бешено билась жилка, напряженные пальцы сжали край стола. В глазах полыхало отражение невидимых костров.
— Через неделю будет приветственный бал, Рише. Соберется вся знать, а после Император потребует поединков для определения наследников. И я вызову Кассиуса.
Кассиус…. Второй сын императора и по слухам, весьма талантливый драконир, не принимаемый в расчет лишь из-за слабого здоровья. Драконы ценят силу, а Кассиус временами из кровати не мог подняться.
— У него слабое здоровье, — словно услышав мои мысли, подтвердил Ральфар. — Но у него холодный изворотливый ум и великие таланты во внешней политике. Его кандидатуру поддерживают Гроцы, отдавшие за него племянницу, и сам император. Фир был основным кандидатом до совершеннолетия, а после вызвал недовольство отца. До такой степени, что он отправил его на фронт пушечным мясом, даже сопровождения не дал.
— Если бы не ты, он погиб?
— Если бы не я, он погиб. Но он жив, и за его спиной стою я и моя армия, и так уж вышло, что большая часть этой армии подчиняется мне, а не отцу, который ни разу не окунул крыльев в огонь войны. Его слово просто недостаточно крепко для моих парней.
В моей голове медленно сходился пазл, щелкая картинками, попавшими ровно в паз. Так вот кому благоволит император. Вот кого он видит своим наследником, и ради кого Гроцы, пожертвовали чувствами Талье и жизнью сына.
— То есть, если бы Берт Гроц получил контроль над тобой, то…
— Да, — просто согласился Ральфар. — Он взял бы моими руками победу для Кассиуса, вынудив убить всех претендентов на престол, а после проиграть поединок Кассиусу. И тогда бы я стоял за спиной этого змееныша, посвящая ему свои достижения, а ночи отдавал бы Талье. Скорее всего меня бы на ней женили, возвеличивая их род еще больше. В качестве благодарности за участие.
Я молчала. Мне нечем было утешить Ральфара. Люди, которые пусть и не были с ним близки, но были его семьей, буквально разделали его и продали по кускам. Тело и статус Гроцам, ум, силу и магию Касиусу, а поводок, свитый из черной магии — императору.
Но, кажется, дело в чем-то еще. Предательство отца не задело бы Фалче так больно.
— А Кассиус, он…. Вы общались?
Ральфар поднял на меня беззащитный взгляд.
— Дружили до войны. Крепко дружили, и я думал, что навсегда. Но потом меня отправили на фронт, а когда я вернулся, первые братья были мертвы, а его дворец закрыл для меня двери. Знаешь, как я Сапфировый дворец получил? Ему назло. Он желал отдать его матери, а я потребовал себе. У отца и выбора не было. Хитроумная Найха может сколько угодно наплести интриг, но не может убить ни одного перевертыша. Он страшно бесился, когда я получил сапфировый ключ.
Последнее он сказал с детской досадой.
Не выдержав, я просто обняла его со всей силой, на которую была способна. Любовница, конечно, не заменит друга, но она может дать немного тепла.
После уставилась на договор, предлагающий мне полное покровительство, взяла перо и ожесточенно вписала свое условие. Одно.
В случае брака главы клана Таш, у меня есть право в течение месяца вернуть имя и покинуть Сапфировый дворец.
Не знаю, чего я добивалась этой формулировкой. Поймать Фалче на эмоциях? Внести ясность в наши отношения? Услышать, что он не отпустит меня?
Вместо этого он придвинул свиток и, окинув взглядом мою приписку, подписал.
— Благодарю, Рише, — в его глазах появилась пока незнакомые мне ясность и умиротворение. — Ты не пожалеешь об этом.
День на секунду померк.
Он не сказал, что не отпустит меня. Не сказал, что заставит, вынудит быть рядом, пока смерть не разлучит нас. Даже с его безусловным доверием, я оставалась приятным дополнением к выгодному сотрудничеству.
Миг спустя чистым волевым усилием сбросила морок. Что-то я совсем расклеилась. Нашла, о чем убиваться.
Я звонко хлопнула в ладоши, поставив точку в тягостной сцене.
— А теперь должна тебя предупредить, мне совершенно не по душе обстановка моих покоев, — сказала искренне.
Ну или почти искренне. Выводила из себя даже мысль, что в этот дворец входила Талье Гроц, ложилась в постель к Фалче, ласкала, гладила, приказывала горничным, требовала. Лежала в той же ванне, трогала тонкими пальчиками стены, стол, резьбу, картины.
К моему удивлению, Ральфар, напрягший я было от моих слов, с облегчением выдохнул.
— Меняй. Меняй все, что захочется, Рише. Бюджет дворца в твоем полном распоряжении, как все ключи, прислуга и оба сада. Он твой от флюгера до каменных мешков.
Надеюсь, про каменные мешки он пошутил. А если не пошутил, то там хотя бы нет узников.
Когда я привстала, Ральфар меня за руку:
— До тебя это был не дом. Просто кусок жилья. Ночлег. Поэтому сделай его домом, Рише.
